Книга Завет Влюбленных, страница 80 – Софья Хейдекраут

— Иветт!

Имя, словно эхо из давно забытого прошлого, коснулось её сознания. Кто звал? Она не знала. Не помнила. Слова, образы, воспоминания — всё казалось далёким, чужим, будто принадлежало не ей. Её окружала роскошь: паркет поскрипывал под ногами многочисленных гостей, голоса звенели в воздухе, смешиваясь с тихой музыкой, зал был залит золотистым светом, от которого рябило в глазах. Нарядные дамы смеялись, их драгоценности сверкали, но всё это великолепие казалось Иветт чуждым, пугающим. Она боялась больше всего на свете снова погрузиться во тьму, поэтому жадно вглядывалась в окружающий мир, пытаясь ухватить хоть что-то знакомое. Вокруг была красота: золотистый флёр света, нежные переплетения ароматов цветов и дорогих духов.

— Иветт!

Гулкое эхо замерло где-то вдали, вырвавшись на свободу через распахнутые балконные двери. Словно зачарованная, повинуясь невидимой силе, она заскользила по залу, стараясь держаться подальше от весело танцующих пар. Он стоял в другом конце зала, возле огромной вазы, наполненной цветами. От их лепестков веяло чем-то неуловимым, призрачным, но тяжёлые головы цветов грустно клонились к полу. Как его зовут? Наверняка его имя — бабочка на булавке: прекрасное и хрупкое, но она не знает его.

Он вышел на балкон, и Иветт последовала за ним, точно тень, точно аромат духов, точно призрак.

У ограды курили юноши. Холодный ветер, казалось, не тревожил их. Беседа их была пуста, голоса скучны и серы, точно табачный дым. Вдалеке, залитый лунным светом, застыл лес.

— Стрелки часов перешагнули полночь. Сегодняшний день сладок. Сегодняшний день — бархат, лиловый или, быть может, подобен цветкам шафрана. Волшебство его — два счастливых числа, — раздался из зала глубокий женский голос. Иветт обернулась, но никого не увидела.

Всё оставалось по-прежнему. Но его не было. На балюстраде лежала стрела с белым оперением.

— Кьеран!

Имя вырвалось из груди, словно крик отчаяния. Ароматы таяли в холодном и медленном ветру. Музыка осыпалась множеством осколков, стуча по старому паркету.

Осталась только она.

Её сердце замерло.

* * *

Кьеран лежал в постели, скованный тяжёлым, тревожным сном. Его широкая грудь медленно вздымалась и опускалась в такт беспокойному дыханию. Голова слегка запрокинулась, открывая изящную линию крепкой шеи. Он вытянул правую руку перед собой, словно слепой, и кончики пальцев, напряжённые и дрожащие, едва касаясь, скользили по пустоте, тщетно пытаясь нащупать что-то неуловимое, знакомое, но безвозвратно потерянное. Губы едва заметно шевелились, беззвучно шепча имя, словно тайное заклинание, способное вернуть ускользающее видение.

Внезапно глаза его распахнулись, вырывая из цепких объятий сна. Он резко сел в кровати, точно от удара током, и устремил взгляд в непроглядную темноту комнаты, пытаясь разглядеть нечто, ускользнувшее от него в сновидении. Сердце колотилось в груди бешеным, оглушительным темпом, словно птица, бьющаяся в клетке, дыхание было тяжёлым и прерывистым, как после долгого, изнурительного бега. Сильные руки слегка тряслись, а лоб покрыла испарина.

Кьеран устало провёл рукой по спутанным волосам, отгоняя остатки сна. Не медля ни секунды, он встал с кровати, опуская босые ноги на холодный, неприятно скользкий деревянный пол. Каждый шаг отдавался эхом в тишине комнаты, подчёркивая его одиночество. Шагнув ближе к тёмному окну, он распахнул его настежь, впуская свежий ночной воздух. Лёгкий ветерок, словно призрак, ворвался в комнату и коснулся лица прохладными, успокаивающими прикосновениями, безмолвно утешая.