Книга Завет Влюбленных, страница 122 – Софья Хейдекраут

Иветт, не говоря ни слова, сжала его запястье, стараясь поддержать. Кьеран, согнувшись, крепко прижимал руку к кровоточащей ране, словно пытаясь удержать саму жизнь. Он с трудом поднял голову, устало окинул взглядом пропитанную кровью рубашку, затем перевёл взгляд на девушку. Попытался улыбнуться, чтобы успокоить её, погасить пламя страха в глазах, но вместо этого лишь болезненно поморщился, и гримаса страдания исказила его лицо. — Теоретически… — с трудом выговорил он, пошатываясь, и, повинуясь невидимой силе, повёл её за собой к полуразрушенному собору, словно в поисках спасения. — Здесь… они нас не достанут.

Они вошли внутрь, и их окутала густая, затхлая прохлада, будто прикосновение смерти. В сумраке, пронизанном тонкими лучами света, пробивающимися сквозь прорехи в крыше, царил мёртвый покой. Всюду виднелись следы разрухи: обвалившаяся штукатурка, разбитые витражи, покосившиеся колонны — останки былого величия. С потрескавшегося деревянного потолка свисали длинные лохмотья паутины, колыхавшиеся от малейшего дуновения ветра, точно призрачные саваны. Кьеран, обессилев, медленно опустился на холодный каменный пол, спрятавшись за массивным полуразрушенным алтарём.

— Это потому, что… не смогут ступить на священную землю? — попыталась пошутить Иветт дрожащим голосом, стараясь хоть немного разрядить обстановку. Она принялась неумело расстёгивать пропитанную кровью рубашку Кьерана, чтобы осмотреть рану, словно пытаясь отсрочить неминуемое. — Вероятно, — прохрипел он и тихо зашипел, когда девушка осторожно коснулась кожи вокруг раны. Потом откинул голову назад на холодный камень, закрывая глаза.

Иветт ощущала его боль, словно ей самой под кожу вонзили тысячи острых осколков стекла. Но физическая боль не пугала её так сильно, как страх за Кьерана. Она дрожала, предчувствуя несчастье, страшась, что он пострадает, что он… умрёт, и тогда её мир рухнет в бездну отчаяния.

— Зачем ты вынул стрелу? — тихо спросила она, боясь нарушить хрупкое безмолвие. — Она меня раздражала… — Кьеран вновь нахмурился, и гримаса боли исказила его лицо. Иветт, видя его страдания, отвернулась и закусила губу, стараясь сдержать слёзы. Она торопливо оторвала полосу ткани от своей мантии и попыталась вытереть кровь, но та всё ещё сочилась из раны тонкими струйками, словно не желая останавливаться, словно жизнь утекала вместе с ней.

Кьеран, едва сдерживая стон, глубоко вздохнул и подался вперёд, заставляя её податься в его сторону. Внезапно Иветт осознала, что сидит у него на коленях, лицом к лицу. В этом мрачном, заброшенном соборе, среди разрухи и надвигающейся опасности, поза казалась невероятно интимной, почти кощунственной. Кьеран положил тёплую ладонь ей на талию, притягивая ближе. Они были совсем близко, и Иветт чувствовала его горячее дыхание на коже, терпкий аромат крови и пота, смешанный с едва уловимым запахом леса.

— Попробуй залечить… своей силой, — прошептал он хрипло и слабо. — Но я не… — попыталась возразить Иветт, чувствуя, как краска стыда приливает к щекам. Кьеран перебил её, крепко сжал её ладонь и приложил к кровоточащей ране, словно возлагая последнюю надежду. От прикосновения к обожжённой, будто пылающей изнутри коже Иветт невольно вздрогнула, как от удара током. Кьеран зашипел сквозь зубы, облизнув пересохшие губы. — Просто… попробуй, — прошептал он умоляюще.