Книга Завет Влюбленных, страница 121 – Софья Хейдекраут

Внезапно тишину разорвал свист, пронзивший воздух, подобно жалу ядовитой змеи. Кьеран яростно взревел, ощущая, как острая боль вонзается в бок, словно раскалённое железо. Он пошатнулся, и Иветт, будто вынырнув из кошмарного сна, с ужасом обернулась. В просветах меж стволами она увидела оживший кошмар — около двух десятков всадников с натянутыми луками; их лица исказила злоба, а глаза горели ненасытной жаждой крови. Они окружали их, медленно, неумолимо смыкая кольцо. Лошадь занервничала, вставая на дыбы и бешено вращая головой. Ужас заставил кровь быстрее бежать по жилам, пробуждая от оцепенения.

Кьеран, превозмогая боль, схватился за один из метательных ножей на бедре. Мгновенно прицелившись, он метнул его в ближайшего всадника. Лезвие вонзилось прямо в шею; раздалось булькающее клокотание, и тело безвольно рухнуло с седла, сотрясая землю глухим ударом. Не теряя ни мгновения, он рванул вперёд, пытаясь прорваться сквозь кольцо врагов. Иветт вцепилась в его одежду, как утопающий хватается за соломинку. Он резко развернул коня, уходя от надвигающейся стены всадников, готовых растерзать их на куски.

— Держись крепче! — прорычал он Иветт прямо в ухо и с новой силой вонзил шпоры в бока скакуна. Конь, взвизгнув от боли, рванул вперёд, переходя на бешеный галоп. Его мускулистое тело содрогалось под Кьераном. Мужчина, крепко сжимая коленями бока животного, обернулся назад, чувствуя, как кровь горячей струёй стекает по боку, пропитывая одежду и обжигая кожу. Всадники преследовали их, точно стая голодных волков, не отставая ни на шаг. Их кони неслись на пределе возможностей, хрипя и тяжело дыша.

— Твою мать! — сквозь стиснутые зубы выдохнул Кьеран, ощущая, как силы покидают его. В глазах начало темнеть, а боль от раны становилась невыносимой, грозя затмить разум. Иветт крепче прижалась к нему, ощущая его дрожь и запах крови, пропитавший всё вокруг. В голове ещё плавали мутные пятна, но страх вернул ей ясность мышления.

Не раздумывая, Кьеран резко развернул коня, ловя в прицел ближайшего преследователя. Тот, опешив от неожиданности, не успел выхватить оружие, как Кир, собрав последние силы, метнул второй нож. Лезвие вонзилось всаднику прямо в горло, перерезая сонную артерию. Из раны фонтаном хлынула тёмная кровь, и конь, взбесившись, понёс обездвиженное тело в сторону, оставляя за собой кровавый след. Из горла поверженного вырвался предсмертный булькающий хрип, эхом разнесшийся по лесу.

— Мы близко к столице, — прохрипел Кьеран, чувствуя, как голос предательски дрожит от слабости. Иветт видела, как мимо проносится лес, сливаясь в сплошную зелёную полосу. — Нас могут преследовать до самого города… Кьеран, хрипя, как загнанный зверь, несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с духом. Затем, стиснув зубы от невыносимой боли, резким движением вырвал стрелу из бока. По лицу пробежала судорога, и он на мгновение потерял равновесие, едва не выпав из седла.

— Нам нужно спешиться… — просипел он, и в голосе звучала неприкрытая мука, режущая слух, как наждак. Иветт, с тревогой вглядываясь в его лицо, заметила, что впереди, за опушкой леса, мрачной громадой возвышается заброшенный кафедральный собор. Словно почуяв неладное, конь, фыркнув от испуга, вырвался из рук Кьерана и с диким ржанием умчался вглубь поляны, подгоняемый неведомым страхом, чуявшим приближение Тьмы.