Книга Искра. Чужая земля, страница 135 – Ирина Савицкая

Его бросили на снег перед Алисой.

Командир поднял голову. Лицо — в крови, но глаза горели ненавистью и... радостью? Странной, безумной радостью.

— Ты, — прохрипел он, глядя на Алису. — Хранительница. Мы нашли тебя.

— Кто ты? — спросила Алиса.

— Я — никто. Пешка. Как ты сказала? — он усмехнулся, захлебываясь кровью. — Маленькая, грязная пешка. Но за мной придут другие. Владыка, — выдохнул он. — Владыка Тьмы. Тот, кто создал Орден. Тот, кто хочет уничтожить равновесие. Он уже знает о тебе. Он уже идет.

— Где он?

— Везде. И нигде. Ты не спрячешься, хранительница. Он найдет тебя. Он убьет тебя. И всех, кто с тобой.

Он зашелся кашлем, выплевывая кровь.

— Это только начало, — прошептал он. — Только начало...

И умер.

Алиса смотрела на него, на черное клеймо на лбу, на остекленевшие глаза.

Тишина повисла над оврагом.

— Барыня, — тихо позвал Михай. — Вы как?

Она обернулась.

Вокруг стояли свои. Усталые, окровавленные, живые. И мертвые — тоже свои. Пахом сидел на снегу, зажимая раненое плечо. Спиридон перевязывал кого-то. Лютобор отдавал приказы, подсчитывал потери.

— Сколько наших погибло? — спросила Алиса.

— Трое, — глухо ответил Михай. — И еще пятеро ранены.

Она закрыла глаза. А потом Алиса опустилась на колени прямо в окровавленный снег. Посох в ее руках вспыхнул вновь — но теперь свет его был не яростным, а мягким, теплым, текучим, как мед. Она провела ладонью над ранами Лютобора, и края рваной плоти стянулись прямо на глазах, оставляя лишь бледные шрамы. Дотронулась до плеча Михая — и кровь остановилась, боль ушла, уступив место усталости. Она ходила между своими, и там, где ступала ее нога, смерть отступала, уступая место жизни. Люди смотрели на нее с благоговением и ужасом — на ту, что только что косила врагов светом, а теперь воскрешала друзей. К рассвету раненые были целы, а мертвые — оплаканы. Искра поднялась на ноги, пошатнулась от слабости, но устояла. Посох потускнел, но в груди ее горел тот самый синий огонь — огонь жизни, который теперь никто не мог погасить.

— Это только начало, — сказала она. — Он прав. Это только начало.

Лева подошел к ней. Волк — огромный, страшный, с окровавленной мордой — ткнулся носом в ее руку. Шерсть его была в чужой крови, но глаза... глаза были все те же. Левины. Теплые. Преданные.

— Поехали домой, — сказала Алиса. — Хоронить своих. И готовиться дальше.

Они пошли к саням. За спиной остался Черный овраг, полный трупов. Впереди ждал Каменный Лог. И неизвестность.

В Каменный Лог въезжали затемно.

Алиса потратила почти всю силу на исцеление прямо на поле боя. Посох теперь был тусклым, тяжелым, едва теплился. Но люди были живы. И это главное.

Спиридон спрыгнул с коня, молча пошел в кузню. Ему нужно было ковать. Всегда ковать. Чтобы не думать.

Люди Лютобора разошлись по домам — им выделили две новые избы. Сам Лютобор остался у ворот, смотрел, как разгружают сани, как уносят убитых, как Флора командует бабами.

Алиса стояла в стороне, прижимая к себе Леву. Кот снова был котом — усталым, тяжелым, но живым.

Вечером у костра собрались все. Длинные столы, лавки, миски с похлебкой, хлеб, брага. Но не было смеха, не было песен. Тишина. Люди ели молча, пили молча, смотрели в огонь.

Лютобор поднялся первым. Поднял кружку.