Книга Искра. Чужая земля, страница 133 – Ирина Савицкая

— Засаду устроим наверху, — сказал он тихо. — Мои люди завалят вход бревнами, когда они зайдут в овраг. Ваши стрелки — сверху. Алиса — со мной. Будем добивать.

— Я не воин, — честно сказала Алиса.

— Вы — хранитель, — поправил Лютобор. — Это страшнее любого воина.

Он усмехнулся и ускакал вперед.

* * *

Черный овраг оправдывал свое название.

Узкая дорога петляла между двумя скалистыми стенами, поросшими лесом. Внизу — ни просвета, ни поворота, ни места для маневра. Идеальная ловушка.

Люди Лютобора уже были наверху. Бесшумно заняли позиции, приготовили бревна, камни, стрелы.

— Заходят, — выдохнул кто-то.

Алиса выглянула из-за скалы.

По дороге, растянувшись цепочкой, ехали черные всадники. Два десятка, не меньше. Впереди — командир, на высоком вороном коне, в плаще с капюшоном. За ним — остальные, молчаливые, страшные.

Всадники въезжали в овраг. Медленно, осторожно, но ловушка была слишком хорошо спрятана. Командир что-то сказал — ветер унес слова.

— Давай, — выдохнула Алиса.

Лютобор поднял руку. Сверху рухнули бревна.

Первое снесло двоих всадников, придавило коней. Второе перегородило дорогу сзади — отрезало путь к отступлению. Третье — в самую гущу, с криками, с кровью, с хрустом костей.

Спиридон с мужиками открыли огонь. Стрелы свистели, впивались в черные плащи, в лошадей, в людей. Крики смешались с ржанием, с матом, с лязгом оружия.

— Вперед! — заорал Лютобор и рванул вниз по склону.

Алиса — за ним.

Посох в ее руках засветился.

Не просто засветился — взорвался светом. Белое пламя вырвалось из древка, ударило в небо, разорвало ночную тьму в клочья. Свет был таким ярким, что, казалось, сам Двуединый спустился на землю. Черные всадники замерли на мгновение, лошади их взвились на дыбы, заржали от ужаса.

Этого мгновения хватило.

— За мной! — крикнула Алиса и бросилась вперед.

Посох пел.

Это не было преувеличением — он действительно пел. Глубокая, вибрирующая нота разносилась над полем, проникала в груди своих, вселяя ярость и силу, и впивалась в уши врагов, заставляя их кривиться от боли.

Алиса била посохом как дубиной. Тяжелой. Страшной. Неостановимой.

Первый всадник попытался замахнуться мечом, но свет ударил ему в лицо, ослепил, и Алиса обрушила посох на его шлем. Череп хрустнул, как яичная скорлупа, всадник вылетел из седла, увлекая за собой коня.

Второй рубанул саблей — Алиса даже не уклонилась, просто выставила посох. Лезвие ударило в световой щит и отскочило, высекая искры. Посох качнулся, описал дугу и врезался всаднику в грудь. Тот сложился пополам, выплевывая кровь вместе с осколками ребер.

Третий попытался наскакать сбоку, но Лютобор перехватил его.

Меч Лютобора танцевал. Не было в этом танце ничего лишнего — только смерть, только расчет, только холодная, филигранная работа. Он рубил шеи коням, доставал всадников, уворачивался от копий и сам наносил удары — короткие, точные, смертельные. Кровь летела во все стороны, заливая снег, брызгая на его лицо, но он не останавливался. Он был машиной для убийства — страшной, неумолимой, совершенной.

— Слева! — крикнул Михай, отбивая удар от кого-то, кто попытался подобраться к Алисе сзади.

Он рубился, как зверь — без техники, без изящества, но с такой яростью, что враги шарахались. Меч его ходил ходуном, разрубая плащи, доспехи, плоть. Он не отступал ни на шаг — ни от Алисы, ни от смерти.