Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 99 – Ирина Савицкая

Свет вспыхнул внезапно — ярко, невыносимо, превращая сумрак подземелья в слепящий белый полдень летнего дня. Алиса зажмурилась, продолжая держать ладони на его груди, и сквозь веки увидела невозможное: как тьма выходит из Влада. Она покидала его тело нехотя, цепляясь за каждую вену. Черный дым сворачивался в тугие спирали, съеживался, терял плотность, превращаясь в жалкую струйку пара. Последний плотный клочок мрака с тихим шипением вылетел из его разжавшихся пальцев и завис в воздухе прямо перед лицом Алисы.

На секунду форма стабилизировалась. Это была не человеческая фигура и даже не тень монстра. Это было нечто древнее, бесформенное, сотканное из первородного хаоса, помнящее начало времен до того, как боги отделили сушу от воды. Сущность посмотрела на девушку пустыми провалами вместо глаз. И в этой абсолютной пустоте вдруг промелькнуло что-то, похожее на уважение. Признание достойного противника.

— Ты победила, — прошелестело оно без звука, вкладывая мысль прямо ей в разум. Голос звучал одновременно везде и нигде. — Ты вырвала яд вместе с живой плотью. Но это не конец игры. Равновесие нарушено навсегда. Тьма не может существовать без света, который она пожирает. Свет — без тьмы, которая дает ему форму. Помни об этом законе, Носящая Пламя.

И она исчезла. Растворилась в солнечном луче, так и не оставив запаха серы или гнили — лишь ощущение космического холода.

Алиса упала грудью на неподвижное тело Влада, скользнув ладонями выше, туда, где под тонкой кожей ключицы бился пульс. Живой. Настоящий. Рваный, слабый, но свой.

— Ты вернулся, — прошептала она, зарываясь лицом в складки его окровавленного плаща. Слезы, которых у нее не было там, внизу, теперь текли горячими ручьями, впитываясь в грубую шерсть.

— Я обещал, — ответил он слабо. На губах появилась едва заметная, вымученная улыбка. Ресницы дрогнули, и он открыл глаза — чистые, серые, ясные, без единой примеси багровой мути. — Говорил же тебе. Я всегда возвращаюсь.

Свет в подземелье не гас.

Он лился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь каменные своды, сквозь трещины в земле, сквозь саму тьму, которая еще недавно казалась вечной. Алиса стояла на коленях, прижимая к себе Влада, и чувствовала, как его сердце бьется — ровно, сильно, живое. Рядом, обнявшись, жались дети — Магда, Егорка, двое других, чьих имен она еще не знала. Они смотрели на нее широко раскрытыми глазами, в которых страх медленно сменялся чем-то другим — надеждой.

— Все кончено, — сказала Алиса, обращаясь к ним. — Все хорошо. Вы дома.

Магда шагнула вперед, несмело, будто боялась, что ее остановят. Алиса протянула руку, и девочка бросилась к ней, уткнулась в плечо, заплакала — громко, навзрыд, выплескивая весь страх, который копился в ней эти дни. Егорка подошел следом, молча, только губы его дрожали, и Алиса обняла их обоих, прижимая к себе, чувствуя, как маленькие тела сотрясаются от рыданий.

— Тише, тише, — шептала она. — Я здесь. Я с вами. Никто вас больше не тронет.

Лютобор стоял поодаль, опираясь на меч. Лицо его было бледным, под глазами залегли глубокие тени, но он держался прямо, не позволяя себе упасть. Он смотрел на Алису, на Влада, которого она держала в руках, на детей, и в глазах его было что-то, чего она не могла разобрать — боль, облегчение, принятие.