Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 20 – Светлана Синицына

— Нет, — отрубаю. — Я и правда не возьму миллион. Потому что это — жалкая подачка. Можешь оставить их себе. Я пойду в суд. И подам на раздел имущества. Всего.

Тяжело дышу. Сердце колотится.

Дима молчит. Беззвучно шевелит губами. В его лице — разочарование.

— За что, Тань? За что ты меня так ненавидишь?

— Поясни.

— Ты обижаешь Кристинку. Оттолкнула Аллу. А она ведь беременна. После ЭКО. Это — выстраданная беременность. Долгожданные дети. А теперь ты хочешь втянуть меня в судебные разбирательства. Помотать нервы. Разве это — любовь?

— А у тебя, значит, тоже такая любовь? Выставить жену с жалкими крохами после всего. Я строила с тобой дом. Терпела твою мать. Воспитывала твою племянницу. И моего тут ничего нет?

— Я даю тебе шанс начать сначала! — психует Дима. — Со своим углом. Я мог вообще всё уже давно оформить на мать и Кристинку. Но не стал. Думал, мы с тобой всё решим.

— Ты не оформил, потому что боишься, — ухмыляюсь. — Римма запросто отдаст всё своему ухажёру, а Кристинка — промотает. Ни о каком доверии тут речи не идёт.

— Не смей так говорить про мою семью! — нависает надо мной. — Моя мама и племянница натерпелись. Они имеют право на полноценную жизнь?

— А я, что, не имею?

— Я тебя жалею, Тань! — хватает меня за плечи. — У тебя нет средств на хорошего адвоката. У тебя ответственная работа. Если ты будешь психовать, то можешь поставить неверный диагноз. Подставить пациенток. Я о тебе забочусь…

— Да пошёл ты! — сбрасываю его руки и отступаю. — Своей Алле про доброту втирай. Вот будет сюрприз, когда из вас полезет всё дерьмо, которое вы накопили за полтора десятка лет!

— Мама была права, — Дима качает головой. — Ты неблагодарная. Я хотел решить всё по-человечески. Без закона. Когда идут в суд, значит, люди слабы. Не смогли договориться.

— Нет. В суд идут, когда кто-то оборзел.

С этими словами я разворачиваюсь и иду в спальню.

Ни секунду лишней не хочу здесь оставаться!

Беру чемодан, складываю вещи. Самое необходимое на первое время. Потом заберу всё остальное. А если Аллочка попытается это всё выкинуть… Заявлю в полицию.

Хозяйка дома я, а не она. Чтобы Дима себе не придумал.

Дима меня не провожает. Он занят: разговаривает по телефону.

До меня долетает:

— Всё хорош, Ал. Возникли некоторые недоразумения. Что? Да, конечно, ты можешь остаться…

Чемодан — в багажник, я — за руль.

Теперь у меня одна дорога — к маме.

Ох, помоги мне Бог!

Мама живёт на окраине города. Дальше только авторынок, поля под застройку и река. На другом берегу — бор.

Открываю дверь своим ключом. Мама работает медсестрой в детской больнице. Так что тяга к медицине у нас семейная. Папа был санитарным врачом…

Тихо захожу. Мама с ночной смены. Спит…

— Что, Тань, пришла? А я ведь тебя предупреждала…

Татьяна

Я тебя предупреждала.

— Да, — киваю. — Ты была права.

Мама смотрит на меня. Мы похожи: одинаковые светлые волосы, голубые глаза. Среднего роста, худощавые, с острыми чертами лица. Не красавицы. Простые. Обычные.

Неидеальные.

— А я говорила тебе: не крась волосы, — продолжает мама. — Не прогибайся. Оставайся собой.

— Ты видела? — отпускаю ручку чемодана, в которую вцепилась. Пальцы отзываются болью. — Видела, что он делает из меня её?

— Видела, — мама смотрит мне в глаза, не отрываясь, — но ничего не могла поделать. Ты меня не слушала. Не хотела слушать. И я решила, что отойду. Замолчу. Потому что не хотела тебя потерять. Твоё доверие.