Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 9 – Элли Чэндлер

— Ты не любила никого?

— Я любила свою работу, — её голос стал сухим, почти безжизненным. — Это считается? Я могла проводить за ней ночи, забывая о еде и сне, я вкладывала в неё всю себя, потому что она давала мне контроль над моей жизнью.

Он покачал головой.

— Это не считается, — сказал он, и его голос был мягким, но твёрдым.

— А что считается? — спросила она, и в её голосе появилась та нотка отчаяния, которую она не могла контролировать.

— Когда ты готов поставить счастье другого человека выше своего, — его слова падали как камни в воду, расходясь кругами в её душе. — Когда ты готов потерять себя ради него, отказаться от своих привычек, от своего комфорта, от своей защитной брони. Когда ты знаешь, что без него ты не сможешь быть той, кем стала, и эта мысль наполняет тебя спокойствием.

Она смотрела на него, чувствуя, как её лицо становится теплее, как кровь приливает к щекам, и не могла отвести взгляда, потому что он описывал что-то такое, чего она никогда не испытывала, но всегда хотела.

— Ты говоришь так, будто знаешь, что это такое, — сказала она, и её голос прозвучал хрипло.

— Я знаю, что это такое, — в его голосе появилась боль, которую он не мог скрыть. — Но не по своему примеру. Мои родители. Они любили друг друга до безумия, до потери себя, до того момента, когда их любовь превратилась в одержимость, и это безумие разрушило их.

— Это звучит ужасно, — её пальцы сами собой сжали его руку.

— Это было ужасно, — его голос дрогнул, он замолчал, глядя в одну точку перед собой, его глаза потухли. — Но иногда я думаю, что это лучше, чем никогда не знать, что такое быть любимым, лучше, чем прожить жизнь в холодном одиночестве.

Она не нашла слов, её язык присох к нёбу, она привыкла прятать эмоции за работой и планами, за списками дел, которые нужно было выполнить, но сейчас, сидя рядом с ним, она поняла, что её списки дел не спасут её от чувств, которые начали прорастать в ней, как ростки в пересохшей земле.

— Твоя очередь, — сказала она, чтобы сменить тему, и её голос прозвучал неестественно, она почти физически ощущала, как тяжесть слов повисает в воздухе.

— Правда или желание? — его голос снова стал ровным, он взял себя в руки, и она видела, как он возвращает контроль над своими эмоциями, как кирпичик за кирпичиком восстанавливает стену, которая защищает его от мира.

— Желание, — сказала она, и её голос прозвучал вызывающе, потому что она хотела посмотреть, на что он способен, хотела проверить границы его игры.

Он улыбнулся, улыбка стала опасной, в ней появился хищный блеск, она знала, что сейчас он попросит что-то, что выведет её из зоны комфорта, но она не могла отказаться, потому что сама выбрала желание, сама захотела увидеть, как далеко он готов зайти.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне одну вещь, которую ты никогда не говорила никому, — его голос стал тише, почти интимным, он смотрел на неё так пристально, что она почувствовала, как её кожа начинает гореть под этим взглядом.

Она снова коротко засмеялась, но смех прозвучал натянутой струной, готовая лопнуть.

— Я только что сказала, что никогда не влюблялась, — в её голосе прозвучала защитная нотка. — Это считается.

— Нет, — голос стал твёрже, он не собирался отступать. — Это ты сказала мне отдельно, но это не была тайна, это была просто информация. Я хочу, чтобы ты сказала мне то, что не говорила никому до этого момента.