Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 34 – Элли Чэндлер

— Я слушаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Ребекка объяснила суть своего звонка-предложения — должность, обязанности, зарплата, которая была на сорок процентов выше её текущей, возможности роста, команда профессионалов. Даллас слушала, кивала, задавала вопросы, которые требовали, чтобы её воспринимали серьёзно. Всё это время в голове крутилась одна мысль: Чикаго. Он там. Шанс, пусть ничтожный, но он есть.

Ребекка сказала, что пришлёт письмо с деталями и предложит встречу. Даллас поблагодарила, положила трубку и уставилась в стену. Её сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала, как внутри неё что-то сдвигается — стена, которую она строила год, чтобы защитить себя от воспоминаний, дала трещину.

Она попыталась сосредоточиться на работе. Открыла документ, прочитала пару строк, поняла, что не помнит ни слова. Закрыла документ. Посмотрела в окно. Город был серым, облака нависали над небоскрёбами, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Она думала о Чикаго. О том, что это может быть шансом. О том, что она, возможно, встретит его. И о том, что, возможно, не встретит.

В пять вечера она собрала вещи и пошла к выходу. Эми поймала её у лифта.

— Ты выглядишь странно, — сказала Эми, прищурившись. — Что случилось?

— Предложение о работе в Чикаго, — сказала Даллас, не думая о том, что говорит. Слова вырвались сами собой.

Эми округлила глаза.

— Ты серьёзно? Это же круто! Ты поедешь? Сколько я слышала о Чикаго от тебя.

Даллас пожала плечами.

— Не знаю. Может быть.

Она зашла в лифт, нажала кнопку первого этажа и почувствовала, как двери закрываются, отрезая её от привычного мира. В лифте было тихо, только гул двигателя и её дыхание. Она смотрела на цифры, — 23, 22, 21, — и думала о том, что, возможно, это тот самый шанс, которого она ждала. Шанс начать заново и найти его.

Она вышла из здания, холодный воздух ударил ей в лицо. Город шумел, машины сигналили, люди бежали по своим делам. Даллас стояла на тротуаре, сжимая сумку, и чувствовала, как внутри неё поднимается волна — смесь страха, надежды и предвкушения. Она не знала, что её ждёт в Чикаго. Но она знала, что должна попробовать.

Она пошла к метро. Её шаги были быстрыми, уверенными, юбка снова начала задираться. Ветер трепал волосы, и она не пыталась их поправить. Она думала о том, что через пару дней она напишет заявление об увольнении, если её-таки пригласят в Гриффин и Партнёры. Через месяц она будет в Чикаго. Она, возможно, найдёт его. Или не найдёт, но она попробует, это как минимум.

Она спустилась в метро, села в вагон и уставилась в окно. Там, за стеклом, мелькали станции — одна за другой, одна за другой. Она не замечала их, потому что в голове крутилось только одно слово: Чикаго. Чикаго. Чикаго.

Она не знала, что её ждёт, но она знала, что готова рискнуть. Потому что даже если она не найдёт его, она хотя бы попытается. А это было больше, чем она делала за последний год.

Даллас вышла из метро и почувствовала, как ветер ударил в лицо. Вечер был прохладным, небо над городом окрасилось в фиолетовый, и фонари начали зажигаться один за другим, как будто кто-то включал их по расписанию. Она шла по улице, сжимая в руке сумку, и думала о Чикаго.

На углу Шестой авеню она заметила магазин. Витрина была яркой, свет просачивался сквозь стекло и падал на манекены, одетые в кружево и шёлк. Даллас остановилась. Она не планировала заходить. Она вообще не планировала покупать бельё — у неё его было достаточно, и она не носила его ни для кого, кроме себя. Но что-то притянуло её к этой витрине. Возможно, цвет — красный, насыщенный, как вино, которое она пила по вечерам. А может быть, кружево — тонкое, почти невесомое. Она постояла секунду, потом ещё одну, потом толкнула дверь и вошла внутрь.