Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 37 – Элли Чэндлер

Кабинет был большим. Огромным. С окнами, выходящими на озеро, с кожаным креслом за столом из тёмного дерева, с книгами на полках, которые выглядели так, будто их действительно читали. Но Даллас не видела ничего из этого. Она видела только его.

Он сидел за столом. Чёрный костюм сидел на нём так, будто его шили специально, чтобы подчеркнуть каждую линию плеч и груди. Волосы зачёсаны назад, лицо серьёзное, глаза опущены к бумагам. Она стояла в дверях, сжимая папку, и чувствовала, как мир вокруг неё замедляется, становится вязким, как мёд. Он поднял голову. Медленно. Так медленно, что она успела заметить каждую морщинку вокруг его глаз, каждую тень на его скулах. Его взгляд встретился с её взглядом, и она увидела там не удивление, как ожидала. Только холодную, выверенную оценку, которую она видела у сотен руководителей.

Папка выскользнула из пальцев и упала на пол. Бумаги разлетелись веером, и Далласа смотрела на них, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она не могла пошевелиться. Только стояла и смотрела на него, а в голове крутилось одно слово: он.

Молчание длилось несколько секунд. Потом он поднялся, обогнул стол и подошёл к ней. Его шаги были медленными, уверенными, и она чувствовала каждое движение его тела, каждый сантиметр расстояния, которое сокращалось между ними. Он остановился в шаге от неё. Посмотрел на разбросанные бумаги, потом снова на неё. Его голос был низким, он сказал почти шёпотом:

Закрой дверь... и присядь. Хотя, если честно, я хочу, чтобы ты села сразу на стол.

Даллас не могла двигаться. Она смотрела на него, чувствуя, как её тело заливает жаром. Она слышала свой пульс в ушах, чувствовала, как дрожат колени. Она не знала, что сказать. Она не знала, что делать. Сколько раз она мастурбировала на воспоминания о нём. Сколько было попыток найти и забыть это лицо.

Она повернулась, закрыла дверь и почувствовала, как щелчок замка отрезает её от внешнего мира. Она прислонилась к двери спиной, чувствуя, как холодное дерево касается её позвоночника. Она смотрела на него и глубоко вдохнула. Она смотрела на него и видела, как его глаза скользят по её телу — от лица к груди, от груди к бёдрам, от бёдер обратно к лицу. В его глазах не было холода, только то же самое, что она видела в самолёте — жадность, голод, желание, которое он не мог скрыть.

Даллас сделала шаг к столу, потом ещё один. Она подняла папку, собрала бумаги и села на край стола. Она не могла говорить. Она могла только смотреть на него. Тело реагировало на его присутствие — кожа покрывается мурашками, дыхание становится поверхностным, а между ног разливается тепло. Он не садился. Стоял напротив неё и смотрел вниз. Смотрел так, будто она была единственной вещью, которая имела значение в этом кабинете.

Он задавал вопросы о её опыте, о проектах, и о планах на ближайшие пять лет. Голос был ровным, профессиональным, но в нём скользила сталь. Она отвечала механически, слова вылетали из неё, как пули, и она не помнила ни одного из них. Она помнила только его взгляд, который раздевал её, сдирал кожу, проникал под одежду. Когда он спросил, почему она решила переехать в Чикаго, она ответила:

— Потому что мне предложили работу.

Он усмехнулся. Коротко, с вызовом.

— Вы уверены, что это единственная причина? Мисс… Даллас? Она встретила его взгляд, не отводя глаз.