Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 33 – Элли Чэндлер

Она вышла из переговорной в одиннадцать, прошла к своему столу и открыла почту. Сорок пять новых писем — стандартный набор утреннего спама, запросов от клиентов и отчётов от подчинённых. Она отвечала на них механически, но быстро, как автомат, потому что за год выработала систему: сначала важное, потом срочное, потом то, что можно отложить. Даллас любила автоматизировать всё до уровня, когда ей остаётся совсем немного работы, поэтому для неё не составило труда оптимизировать всю работу и здесь. Её пальцы летали по клавиатуре, глаза скользили по строчкам, и она почти не думала о том, что делает. Это была рутина, которая стала её убежищем.

В двенадцать она пошла в столовую. Там всегда было шумно — звон посуды, смех, разговоры о выходных и о том, кто кого уволил или кого сократили. Даллас взяла салат с курицей и села за свободный столик у окна. Через минуту к ней подсела Эми — дизайнер из её команды, двадцать восемь лет, с пирсингом в носу и вечным недовольством корпоративной жизнью. Та была типичным представителем зумеров, но даже в этом было своё очарование.

— Ты видела новое письмо от HR? — спросила Эми, откусывая яблоко.

— Нет. Что там?

— Они хотят, чтобы мы заполнили анкету о вовлечённости. Снова. — Эми закатила глаза. — Четыре страницы вопросов о том, насколько я счастлива работать в этой компании. Я заполняю их уже третий год, и каждый раз ставлю «нейтрально». Они не понимают намёков.

Даллас усмехнулась. Эми была её любимицей — талантливой, дерзкой, вечно недовольной. Она напоминала Даллас себя в двадцать восемь, когда она ещё верила, что может изменить мир, а не просто разрабатывать цветовые схемы для страховых компаний.

— Заполни «очень счастлива», — посоветовала Даллас. — Они оставят тебя в покое до следующего года.

— Ты злая, — сказала Эми, но улыбнулась.

— Вполне вероятно.

Они болтали ещё десять минут. Эми рассказывала о своём новом проекте — рекламе для сети кофеен, которая хотела выглядеть «молодёжно и свежо». Даллас слушала, кивала, иногда вставляла замечания. В такие моменты она почти забывала о пустоте, которая жила внутри неё. Почти.

После обеда она провела два часа на совещании с отделом продаж. Это была пытка — люди в костюмах, которые говорили о цифрах с невероятным ажиотажем, и смотрели на неё как на декоративный элемент, который нужно терпеть. Она слушала, улыбалась, соглашалась, но в голове прокручивала список дел, которые нужно сделать до вечера. В четыре она наконец вырвалась, зашла в свой кабинет, закрыла дверь и выдохнула.

Телефон зазвонил в четыре тридцать. Даллас не сразу узнала номер — код Чикаго, незнакомый. Она подумала, что это спам, но ответила, потому что иногда так делала. поправила черную юбку-карандаш, которая задралась от быстрой ходьбы и поднесла трубку к уху.

— Даллас Таунсенд? — Женский голос, профессиональный, с лёгкой хрипотцой и явной улыбкой. — Меня зовут Ребекка Стоун, я из агентства «Гриффин и Партнёры». тУ Вас будет минутка?

Даллас замерла. Сердце пропустило удар. Чикаго. Это слово ударило по ней, как волна, которая поднимает лодку и бросает её обратно. Она слышала о «Гриффин и Партнёры» — одно из ведущих агентств на Среднем Западе, работа с крупными брендами, контракты, которые могли бы стать поворотным пунктом в карьере каждого кто туда попадает. Компания, которая была на голову выше Палмер-Грей. И Чикаго. Там был он.