Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 16 – Элли Чэндлер

— Алиса, — сказал он низко, почти не разжимая губ, его голос был таким тихим, что она едва слышала его за шумом двигателя. — У меня к тебе предложение.

Она подняла бровь, стараясь не выдать, что её трусы уже мокрые. Влага между ног появилась ещё во время их первого поцелуя и с тех пор только усиливалась, становясь почти невыносимой. Вот-вот и джинсы уже не выдержат.

— Ты всё-таки хочешь попросить мой номер? Поздно, Макс.

— Нет, — усмехнулся он. — Я хочу попросить тебя встать и пойти со мной в туалет. Прямо сейчас.

Она замерла. Сердце ухнуло где-то внизу живота, оставляя после себя пустоту, которую нужно было заполнить чем-то горячим и твёрдым. Она ожидала комплиментов, неловких приглашений на ужин, может быть, даже попытки уговорить её дать свой номер — но не этого. Не этой наглой, пробивающей всё нутро прямоты, которая заставляла её сжимать бёдра, чтобы унять дрожь.

— Ты с ума сошёл? — выдохнула она, но голос предательски дрогнул, и она ненавидела себя за эту дрожь, потому что она выдавала её с головой. — Там очередь, там... нас увидят. Стюардесса ходит по проходу, пассажиры смотрят, и вообще за такое можно и в тюрьму присесть. — Она не была в этом уверена.

— В бизнес-классе туалет сзади, и все спят, — он кивнул в сторону салона, и она проследила за его взглядом, заметив, что шторка действительно была задвинута, а стюардесса сидела в своём отсеке и читала журнал. — Я видел, как стюардесса закрыла шторку. У нас есть минимум семь минут, а если повезёт, то и все десять.

— Семь минут? — она прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Ты серьёзно думаешь, что я соглашусь на семь минут в каморке с мужиком, которого знаю три часа?

— Нет, — он взял её за запястье и приложил её ладонь к своей ширинке, и через плотную ткань джинсов она почувствовала, насколько он возбуждён — твёрдый, горячий, нетерпеливый, как будто он ждал этого момента всю свою жизнь, а не просто несколько часов. — Я думаю, что ты согласишься, потому что за три часа ты уже дважды поправила свои трусы, и потому что когда я поцеловал тебя, ты вцепилась мне в волосы так, что я чуть не кончил прямо в кресле, как подросток на первом свидании.

Она покраснела до корней волос, чувствуя, как кровь приливает к щекам, но не отдёрнула руку. Наоборот — сжала пальцы, слегка проведя по длине, чувствуя, как он дёргается под её прикосновением, и это знание — что она может заставить его потерять контроль так же, как он заставлял её — было пьянящим.

— Ты самоуверенный козёл, — прошептала она, но в голосе сквозило не возмущение, а предвкушение, которое она не могла скрыть, даже если бы хотела.

— Идиотка, — ответил он с такой же улыбкой, и в его глазах заплясали чёртики. — Ты же хочешь так же, как я. Просто скажи «да», и я сделаю так, что ты забудешь, зачем летишь на это собеседование, и даже не вспомнишь, как тебя зовут.

Она молчала три секунды — ровно столько, сколько нужно, чтобы принять решение, которое она уже приняла в тот момент, когда он впервые коснулся её руки. Потом отстегнула ремень, встала, взяла его за край рубашки и потянула за собой как за поводок, чувствуя, как её сердце бьётся где-то в горле.

— Если ты не оправдаешь ожиданий, я напишу жалобу в авиакомпанию, — бросила она через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — И скажу, что ты пытался меня изнасиловать.