Онлайн книга «Дедушка влюбился»
|
«Так это вы?» – узнал ее Блок, вспомнив кафе, и потом, провожая после долгой беседы, подарил свой сборник с многозначащим названием «Ночные часы». И что-то случилось, заискрило. Был это поначалу «без прикосновений умопомрачительный роман» (А. Межиров) или они сразу стали любовниками, можно только предполагать. Догадывался ли об этой связи Коган? Возможно, да: люди Серебряного века иначе понимали верность в браке. Во всяком случае, с Любовью Дмитриевной, знавшей наперечет всех подруг своего гениального мужа, Надежда Александровна трогательно дружила, а после революции, когда Коган, видный литературовед-марксист, возглавил научно-художественную секцию ГУС Наркомпроса, она взяла на себя хлопоты по изданию книг и постановке пьес Блока, снабжала его семью продуктами. Александр Александрович на правах друга дома гостил у них в Москве в большой арбатской квартире, а Надежда Александровна проведывала Блоков в Петрограде. Так, в сентябре 1920-го она приезжала к поэту – и родила через 9 месяцев, как в учебнике по акушерству. Но самое интересное дальше. Накануне нового, 1921 года, Нолле пишет Блоку: «Друг мой, я жду ребенка, и его отец – мой муж…» Зачем женщине, состоящей в браке, сообщать эту деталь другу семьи? А кто же еще отец, если не законный супруг? Но дальше – больше! В новом письме она добавляет: «Дорогой друг мой, 9 июня я родила мальчика Сашеньку. Роды были очень тяжелыми…» А Блок, узнав, что младенца нарекли Александром, отвечает: «Дорогая Надежда Александровна, ну, поздравляю вас!» Так вот, для меня неоспоримое, главное подтверждение отцовства Блока заключено не в расчетах и не в трогательной преемственности имен, а в этой самой усилительной частице «ну». Не могу объяснить – почему, но чувствую простатой! Впрочем, Самуил Алянский, тесно сотрудничая с Блоком, категорически возражал против его отцовства, тонко намекая на состояние здоровья поэта, не предполагавшее близости с женщинами. Сама же Нолле-Коган, пережив мужа на 34 года, хранила свою женскую тайну, но перед смертью… Об этом мне рассказал профессор Николаев, которого я часто приглашал в передачу «Занимательное литературоведение». В начале 1980-х он оказался вместе с Александром Петровичем Кулешовым в ФРГ, и тот после бурного круглого стола с немецкими интеллектуалами пригласил его в ресторан поужинать. Николаев, помня инструкцию «не отрываться от делегации», засомневался: можно ли? «Со мной можно!» – засмеялся Кулешов: как все писатели-международники, он состоял в доверительных отношениях с КГБ. Так вот, изрядно выпив отличного немецкого пива и шнапса, явно уступавшего нашей родимой водочке, они разговорились и как-то вырулили на Блока, возможно, в связи с недавним выходом первого тома «Литературного наследства», посвященного великому поэту. И Александр Петрович вдруг сам сообщил коллеге, что он сын автора «Двенадцати», в чем перед смертью призналась ему мать. Впрочем, то был секрет Полишинеля: современники дружно отмечали редкое сходство малолетнего сына Коганов с детскими фотографиями Блока… Узнав из «Литературной газеты» о смерти Кулешова, я набросал статейку и отдал за хороший гонорар в еженедельник «Секс-инфо», где в ту пору трудился Кот. Под псевдонимом «Озабоченный архивариус» он публиковал ранее неизвестные, в основном скабрезные тексты, якобы принадлежащие перу классиков, а на самом деле сочиненные самим Котомкиным. Например, вот рубаи Хайяма: |