Книга Дедушка влюбился, страница 119 – Юрий Поляков

«А у нашей девочки-то жизнь непростая… – подумал я. – Вся в маму…»

Митя, судя по теме, говорил уже с дочерью, крайне недовольной хамством местного греческого населения. Наш юнкор обещал вскорости прилететь на побывку, привезти настоящего бородинского хлеба и привести в чувство садовника с горничной.

Я сосредоточился мыслями на раскладах, вероятных при назначении нового главного редактора. Кувандыкин назвал фамилии двух ведущих самых раскрученных передач на Главном канале. Одна – «Кремлевские башни», вторая – «Говори!». В народе их прозвали соответственно – «Кремлевские шашни» и «Заткнись!». Первый – субтильный Варакушин – каждое воскресенье курлыкал в эфире о важнейших политических новостях, таинственно гундосил, переходя на шепот и оглядываясь, словно боялся утечки секретных сведений, которые можно доверить только телезрителям. Голос у него был ванильный, со сладким придыханием, в эти минуты телеэкран казался мне вентиляционной вытяжкой из кондитерского подвала. Поговаривали, после того, как Сенсей снисходил до интервью с Варакушиным, парня срочно везли под капельницу в кремлевскую больницу, чтобы вывести беднягу из состояния тяжкого экстатического благоговенья.

Второй – Дубоносов – был полной его противоположностью. Коренастый, коротко стриженный, с лицом рассерженного фельдфебеля, он появлялся в эфире во френче и полусапожках, какие носят укротители хищников в цирке. В студию для осмысления текущей политической ситуации звались лучшие умы России – депутаты, политологи, писатели, журналисты, режиссеры, историки, международники… Они стояли кружком у пюпитров, а он расхаживал меж ними, объясняя заэкранным тупицам смысл того, что творится в стране и мире, позволяя себе при этом нелицеприятные оценки мировых лидеров, причем выражения «кусок дерьма» или «взбесившийся дебил» были самыми мягкими. Наконец, спустив гневный пар, он указывал пальцем на кого-то из гостей: «А вы что думаете об этом старом маразматике Байдене?»

Званый умник открывал рот, начиная: «Мое мнение по поводу последних заявлений президента США сводится к трем пунктам. Первый…» Но Дубоносов обладал одной странной для ведущего особенностью: если на камеру говорил кто-то еще, кроме него самого, он испытывал невыносимые душевные муки, живо отражавшиеся на его кирзовом лице, и уже через минуту укротитель вежливо перебивал едва заикнувшегося эксперта: «Что за чушь вы несете? Хватит! Послушайте, я вам сейчас растолкую…» В течение всей передачи, а шла она без малого три часа, Дубоносов проделывал это со всеми гостями, за исключением вип-персон, их он выслушивал с терпеливым почтением.

В конце эфира укротитель, потирая руки, подводил черту: «Славно поговорили, поспорили, а в спорах и рождается истина. До новых встреч!» Гости в ответ улыбались и кивали головами, будто китайские болванчики: показаться на Главном канале даже в почти бессловесной роли – это шанс хоть как-то напомнить обществу и начальству о своем существовании. Впрочем, изредка попадались и бунтари, настаивавшие на праве до конца высказать хотя бы одну мысль, но ведущий их безжалостно обрывал, а если не помогало, пинками выгонял из студии, где они больше никогда не появлялись.

Оценив диспозицию, я пришел к выводу, что если вместо БЛД придет Варакушин, наш «АРТ-канал» превратится в бисквитный городок, обильно припорошенный сахарной пудрой. Если в фельдфебели нам дадут Дубоносова, начнется лютая дедовщина, которой я изрядно хлебнул в армии. Кстати, в нашумевшей повести «Сто дней до приказа» «неуставняк» описан слишком бледно и опасливо.