Книга Дедушка влюбился, страница 121 – Юрий Поляков

— Оценили. Может, за это и сняли? – предположил я. – Неужели Дон сначала с Хромым не перетер?

— Перетер. Тот согласился.

— Подставил?

— Не исключено. Но скорее, просто ошибся в расчетах. Думаешь, легко столько лет нашей медийной шайкой рулить? Иногда самые опытные водилы под «кирпич» въезжают на глазах у ДПС. Ты с Муратовым знаком?

— Знаком.

— Помалкивай! Ситуация в стране сложная. Думаю, при таких раскладах и Варакушина, и Дубоносова оставят на своих местах, уши народу конопатить они умеют.

— А протуберанцы на солнце ты не учитываешь? – горько усмехнулся я.

— Учитываю, – совершенно серьезно ответил он. – Солнечная активность тоже влияет на неожиданные кадровые решения. Сегодня как раз лютая вспышка была, у меня аж в глазах потемнело…

— Значит, все-таки Манана… А если до Сенсея дошел скандал с Бесиком?

— Вряд ли, не его уровень. Хотя… есть кому в ухо шепнуть. Думаю, для такого случая у них на примете есть неведомая зверушка.

— Какая?

— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Ну, давай, Сева, по третьей! Иначе будет не по-русски. Борис Николаевич этого не любил.

— Не вижу причин не выпить.

— Ты бы Ельцину понравился! – С неукоснительностью робота-манипулятора он распасовал остаток водки.

— Хороша! – не удержался я, выпив и закусив плавленым сырком.

— Да, родной напиток! Большого Бена давно нет, а дело его живет.

Митя клюнул носом, зевнул, поморщился, и я понял: надо дать человеку отдохнуть. Для этого в углу стояло глубокое кресло – подарок Кувандыкину от коллектива к 50-летию: одним нажатием кнопки оно автоматически раскладывалось в удобную кровать. На пороге я обернулся:

— Хорошо у тебя пахнет!

— Ага, почуял! Вчера из Астрахани привезли.

— Поделишься? Вечером с другом к «Эрику» идем.

— Без проблем! – Юнкор вынул из письменного стола две чехони, узкие, длинные, чуть выгнуты, точно турецкие сабли.

— О, как ты щедр! – Я сглотнул слюнки.

— Погоди! – Кувандыкин развернул газетную полосу с портретом Сенсея и тщательно упаковал подарок. – Кушай на здоровье!

— При Сталине посадили бы. – Я кивнул на лик «главного начальника», искаженный смятой бумагой.

— Мы живем в свободной стране! – тонко усмехнулся старший редактор.

Когда я вышел из кабинета, за спиной раздался сначала скрежет ключа в скважине замка, а потом щелчок и журчание – механизм превращал кресло в кровать. За час Митя полностью восстанавливается и готов к дальнейшему плодотворному безделию.

Вернувшись в оранжерею, я почувствовал себя несчастным. Во-первых, меня, считай, уже уволила мстительная Манана. Во-вторых, надежда перехватить денег у щедрого Дона растаяла, как снег на опушке. В-третьих, мне было до слез жаль Славу, потерявшую деликатного кормильца, но либидо, разбуженное «Елды-батыром» и взволнованное «Русской идеей» тройной очистки, било крылами, желая куда-то лететь. Невольник порыва, я стал, как в ненасытной молодости, просматривать список абонентов и, дойдя до буквы «Д», нажал кнопку – «позвонить». В ответ пошли длинные гудки, никто не брал трубку.

«Да что они все сегодня, сговорились, что ли?» – Я рассердился до слез.

Так бывало только в пору прыщавого отрочества, когда мне, акселерату, женщины были недоступны, как зимняя клубника советским потребителям, а журнал «Здоровье» меж тем сурово предостерегал подростков от рукоблудия, ведущего к истощению нервной системы, омрачению семенного будущего, а в случае упорного самоудовлетворения – к сухотке спинного мозга!