Книга Дедушка влюбился, страница 122 – Юрий Поляков

…Когда Слава носила под сердцем (красивое выражение!) позднего своего ребенка, она, конечно, в Москву не приезжала: счастье прикладывать ухо к чреву, «сосуду нерукотворному, в который небо снизошло» (Брюсов), по праву принадлежит мужу. Потом она рожала и вскармливала, надолго выпав из наших отношений, я изредка позванивал, делясь опытом давнего отцовства и свежего дедовства, выслушивая в ответ счастливый лепет материнства. Слава советовалась со мной, как назвать дочь, и я из мужской солидарности поддержал Гену, хотевшего Дарью – Дашу. Все шло к самому достойному варианту завершения отношений – претворению вина плотской связи в чистую воду межполовой дружбы. Я снова заинтересовался Инь, думая провести остаток жизни в убаюкивающей моногамии, но случилось непредвиденное.

Раз-два в неделю к нам в Акустический зал приезжали симфонические оркестры. Там был даже небольшой орган, его купили в Германии во времена, когда у Дона водились большие связи на Старой площади, а деньги за рекламу носили сумками. В дни записи Дом под Овном наполнялся коренастыми духовиками во фраках и мускулистыми скрипачками в переливчатых концертных платьях. В перерывах они, в основном женщины, высыпали перекурить во внутренний садик, оккупировали столовую под сводами, ели жадно и помногу. Видимо, симфоническая музыка истощает.

Открою один секрет: мне всегда хотелось, не знаю почему, пощупать бицепс у скрипачки, я просто изнывал от этого странного, но не предосудительного желания, ведь не ягодицу же я хотел ущипнуть или грудь! Однако не складывалось. И вот однажды у нас записывался оркестр «Брависсимо» под управлением знаменитого дирижера Кармадонова, лохмача-виртуоза с безумными глазами пациента, сбежавшего из психушки. Он гастролировал, мотался по свету, к тому же руководил еще парой коллективов за рубежом – в Мексике и Бельгии. К нам маэстро обычно прилетал издалека, его всегда ждали, волнуясь, с опаской, проверяя, не опаздывает ли самолет. Я вообще удивляюсь, как это он до сих пор не откинул лаковые копыта во время очередного трансатлантического броска. Нагрузки-то немалые! Своих многочисленных оркестрантов по именам он, конечно, не помнил, поэтому на репетициях им справа на груди прикалывали бейджики с крупно написанными фамилиями, которые можно разглядеть, стоя у пюпитра.

И вот однажды, отэфирив, я направлялся к выходу, как вдруг заметил в кресле скрипачку, альтистку, если судить по размеру стильного футляра. Она листала журнал «Новый мир», что по нынешним временам такая же редкость, как в советские годы чтение в людном месте «Пари матч», «Морнинг стар» или даже «Посева». На бейджике я прочитал: «Анна Данилова». Лет тридцати, недурна собой: темная шатенка с легким пушком над верхней губой, в модных очках, а на приятном лице выражение усталой неприступности.

Ну, и что тут особенного? – спросите. Ничего, если вы не читали роман «Альтист Данилов» про демона на договоре, служившего в оркестре Большого театра. Эта вещь, опубликованная в «Новом мире» в начале восьмидесятых, ошеломила нас своей смелой, но узнаваемой фантасмагорией, имевшей к советскому канону такое же отношение, как барс к барсуку (Леонид Мартынов). Сейчас послушаешь какого-нибудь желторотого путаника, вещающего в подкасте, мол, при совке ничего, окромя соцреализма, не было. Чепуха! Все там было, и гораздо интереснее, ярче, талантливее, чем сейчас. Говорю вам как свидетель и соучастник той великой эпохи.