Книга Демон, который ошибался, страница 79 – Лайон Спрэг де Камп

Я стряхнул с себя остатки сна и понял, что проспал возможность отправиться в Ир предупредить ириан. Хотя это было серьезным упущением, у меня имелось оправдание: я почти не спал в течение двух дней и ночей. Я спросил Шнорри, чья рука все еще была перевязана:

— Принц, как насчет того плана, который Хваеднир излагал прошлой ночью, о захвате Ира и использовании его в качестве базы для развития империи?

— Тьфу! Это болтал не он, а сладкое новарское вино. Я отговорил его от подобной глупости. Он торжественно обещал мне, что если Ир будет с ним честен, то и он будет честен с Иром.

— В Швене он казался таким благоразумным молодым человеком. Что с ним случилось?

— Вероятно, вчерашняя победа ударила ему в голову, как и первое самостоятельное командование. В стенах чам держал его на коротком поводке. Но уверен, с ним будет все в порядке.

— Очень жаль, что вы младший в роду. Вы гораздо умнее его.

— Тише, демон! Такие мысли являются предательством, хотя я и благодарен за комплимент. Хваеднир совсем не глуп – просто избалован и банально мыслит. И потом, он гораздо красивее меня. Для швенов это важно. Более того, у него куда более умелые руки, чем у меня. К тому же я слишком тучен, чтобы выполнять обязанности вождя. Но довольно об этом. Накинь что-нибудь и пойдем.

Мы прошли через поле битвы, через паалуанский лагерь, уже частично собранный, и направились к башне Ардимана. Поднялись по широкой спиральной лестнице и вошли в главные ворота, настежь открытые впервые за два месяца. Внутри стоял грохот – рабочие ремонтировали большое зеркало, поврежденное, но так и не выведенное полностью из строя, несмотря на старания осаждающих.

Весь совет синдиков, в состав которого входила теперь и Роска сар-Бликснес, встретил нас. Главный синдик Джиммон – похудевший, но по-прежнему представительный – произнес речь. Он прочел цитату из написанной на пергаменте рукописи и вручил Хваедниру символические ключи от города. Покончив с формальностями, Джиммон обратился ко мне:

— Слава тебе, о Здим! Когда церемония окончится, у тебя будет что рассказать нам, не так ли? А теперь, принц, мы сделаем круг почета. Пройдем по проспекту Ардимана, затем повернем направо…

Мы шли по подземному городу, освещенному лишь лучами солнца, что передавались от зеркала к зеркалу. Первым под бой барабанов маршировал отряд хрунтингов, вооруженных до зубов, Шнорри с двумя военачальниками и несколькими синдиками, а за ними другие воины. Затем шли Хваеднир, Джиммон и остальные вожди, адмирал Диодис, некоторые из его моряков и так далее. Джиммон шествовал по одну сторону Хваеднира, а я – по другую. Хваеднир облачился в самый великолепный костюм, который только имелся в гардеробе хрунтингов. На нем был крылатый золотой шлем, отделанная белым туника, расшитая золотыми нитками, и украшенная драгоценностями шпага.

Насладившись первой хорошей едой со времени начала осады, ириане приветствовали нас с огромным энтузиазмом. В таком замкнутом месте единодушные крики приветствий резали уши. Я ждал случая ускользнуть и предупредить синдиков относительно Хваеднира, но такой возможности не представилось.

Парад окончился у Гилдхолла, переполненного офицерами и представителями класса торговцев. В течение трех часов я слушал речи и переводил с новарского на швенский и наоборот. Самую длинную речь произнес Джиммон. Самую короткую, естественно, Хваеднир. Все речи были полны одними и теми же выражениями: «Смертельная опасность… благородные союзники… кровожадные дикари… время крайней нужды… бессмертная отчизна… бесстрашное воинство… благородные предки… отважные герои… безжалостный враг… вечная дружба… бесконечная признательность…» и так далее.