Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 99 – Дмитрий Овсянников

На том рынке, что Йерун посещал наяву, вещи предназначались для того, чтобы их купили. Здесь же, во сне, где никто не просил денег – одушевленные вещи требовали другого. Они требовали воплощения. Требовали изобразить их такими, какими они виделись, не проще и не меньше. Фантазия, живущая собственной жизнью, настойчиво просилась на рисунки и картины.

«Интересно, – подумалось как-то Йеруну. – Из какой материи создавал мир сам Господь Бог? Допустим, Адама он сотворил из глины, Еву – из ребра Адама. Их обоих – праотца и праматерь всех людей – сотворил по образу и подобию своему. Но ведь люди – не первые и не единственные творения Божьи! Из чего он создавал мир с самого начала? Что служило ему доской, кистью, маслом и красками? Ведь и для создания первого в мироздании грифеля нужно было сотворить серебро или хотя бы свинец?»

Однажды Йерун задался вопросом, откуда в начале сотворения мира сиял свет, если Бог в первый день творения отделил свет от тьмы и лишь на четвертый сотворил светила на тверди небесной – солнце, луну и звезды. Этот вопрос озадачил Йеруна необыкновенно, благо ответ нашелся в тот же день. Взяв пригоршню мелкого песка, Йерун рассыпал его по столу, условившись с самим собой, что песок означает некие частицы света, а стол есть темнота. После он сгреб песок в кучки разного размера. Самая большая означала солнце, меньшая – луну, множество совсем маленьких означало звезды.

«Теперь понятно, – сказал себе Йерун. – Осталось только составить звезды в созвездия да задать светилам определенный ход. Великое творение, поистине великое!»

Однако вопросов становилось все больше, а разошедшееся воображение не унималось, снабжая Йеруна все новым и новым материалом. Церковь учила о сотворении мира из ничего, ex nihilo. В подобное верилось с трудом. Но если мир созидался из некоего вещества, то каким оно могло быть? Нечто однородное, похожее на расплавленный металл в мастерской литейщиков? Или такое же пестрое крошево деталей и образов, какое виделось Йеруну во снах?

Подумав о литейщиках, колокольных мастерах братьях Хурнкен, Йерун сообразил, что подобрал неудачный пример. Ведь и расплавленный металл в своем составе не был однородным. На литье колоколов шли особенные сплавы, секреты которых мастера знали и берегли пуще глаза. Как и мастера ножей и клинков… Может быть, и сам Творец оберегает секреты своей материи схожим образом?

Всему этому не учили ни в Латинской школе, ни в мастерских отца и дяди, где Йерун получил образование. Теперь, когда ему захотелось знаний, их отчаянно не хватало. Он задал вопрос сразу двоим – отцу и старшему брату Гуссену.

— Не забивай себе голову, приятель, – сказал брат. – Ты так с ума сойдешь. Богу – Богово, кесарю – кесарево. Стало быть, художнику – художниково!

— Что это значит? – спросил Йерун.

— Это значит, что не в наших силах постичь замысел Божий до таких глубин творения, в которые ты попытался заглянуть, – ответил вместо Гуссена отец. – Но если Бог – величайший из мастеров Вселенной, то нас он назначил своими помощниками. С чем бы ни трудился Создатель в начале сотворения, да хоть бы и творение мира из ничего оказалось истиной, нам, мастерам из числа людей, уже дана материя. У кузнецов есть железо и сталь, у литейщиков – медь, у ткачей – шерсть и лен, дерево – у плотников и прочая, и прочая. И мастера способны искусно преображать материю в новые, лучшие формы. Мы, мастера рисунка и живописи, можем разглядеть уже сотворенное яснее прочих. И передать его таким образом, чтобы увидели и оценили по достоинству другие. Те, кто по какой-то причине не видел, но хочет знать. И понимать, каково на вид неведомое. Считай, мы способны восславить творение Божье, пока творим сами. Поэтому мы рисуем и пишем.