Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 101 – Дмитрий Овсянников

После этого разговора Йеруну представилось страшное чудовище, может быть, сам дьявол. Он сидел в высоком кресле и с хрустом отправлял в пасть, больше похожую на клюв хищной птицы, длинного и тощего человека. Голова и руки несчастного уже исчезли в глотке чудовища, а из ануса человека одна за другой вылетали черные галки – только так и следовало бы изобразить время, без остатка уходящее в погоне за пропитанием. Подумав, Йерун короновал монстра котлом, в каких обычно варили кашу и похлебку, а на ноги вместо сапог надел пивные кувшины.

Не раз художник изображал на рисунках крылатые слова и пословицы, шутки, загадки и даже витиеватые бранные выражения. Он изображал их дословно, так, как они звучали. Выходило весьма и весьма необычно.

Много было и рисунков людей – одетых и обнаженных, молодых и старых, мужчин, женщин и детей. Йерун рисовал всех, кто только приходил на ум – горожан и крестьян, купцов и ремесленников, сеньоров в богатых одеждах, закованных в броню рыцарей, толстых монахов и священников, утомленных и оборванных пилигримов. Немало было юношей и девушек – те без стеснения предавались любовным утехам. Изображая подобные сцены, Йерун с удивлением заметил, что это немного отвлекает от застарелой печали, причину которой знал он один, да еще мастер Антоний. Впрочем, ни Йерун, ни его отец никогда не говорили об этом вслух.

Со временем рисунков становилось все больше и больше, и Йерун уже начал беспокоиться, что в отведенном для них сундучке скоро не останется места и придется заводить новый, побольше.

— Многие люди сетуют на жизнь, – пояснил Йерун отцу и брату. – Полагают ее серой, скудной или даже мерзкой. Я не хочу, чтобы они и впредь думали таким образом. Ведь подобные мысли ввергают человека в уныние и ведут по пути зла.

— Ты хочешь помочь им таким образом? – Мастер Антоний с явным сомнением покачал головой, глядя на нарисованных альраунов. Ничего не скажешь, учеба в Брюгге не прошла для младшего сына даром – чудища сделались намного невероятнее тех, что Йерун любил изображать в детские и юношеские годы.

— Это всего лишь сказки, зачастую страшные, – ответил Йерун. – Что до демонов – увы, присутствие в нашем мире нечистого никто не отменял. И людям нельзя забывать об этом. Но в моих рисунках много жизни. И жажды жизни. Пусть люди задумываются о ней – той самой, что отведена им здесь и сейчас, а не только после смерти.

— А это? – Гуссен указал на рисунок, изображающий голых любовников. Они развлекались в весьма необычном положении, такое точно не понравилось бы служителям церкви: двое любили друг друга, сидя верхом на единороге.

— И это, – спокойно ответил Йерун.

— Ох, приятель, пора тебе жениться! – улыбнулся Гуссен.

— Ты старший – тебе и начинать, – парировал Йерун.

В последние несколько лет в Брабант приходили беспокойные известия – Карл Смелый, герцог Бургундский, не переставал воевать с соседями. Едва заключив мир с Францией, он попытался завоевать Лотарингию, одновременно сражался со швейцарцами.

Но военная удача уже начала изменять бургундцу. За жестокость герцога к врагам, даже сложившим оружие, те успели прозвать его Ужасным. Жестокость могла бы сломить слабых духом, однако противники герцога Карла оказались не робкого десятка.