Книга Сыны Тьмы, страница 204 – Гурав Моханти

Драупади подняла глаза, встретившись с ним взглядом.

— Да, это так. Но кажется, это…

— Несправедливо.

Она широко улыбнулась. Запах цветов, каскадами спускавшихся по ее спине, пропитал воздух вокруг. Горло Карны горело, но лишь это останавливало его от того, чтоб не склониться к ней ближе.

— Музыка снова замедляется. Отец, должно быть, действительно хочет, чтобы наш танец закончился.

— Или кто-то испытывает ко мне симпатию, потому что я просто непревзойден в танце, – сказал он, заставив Драупади снова улыбнуться.

— Моя благодарность за то, что вы подняли мне настроение, господин Карна. У вас доброе сердце.

Какой-то инстинкт, а возможно, стремление к самоуничтожению, заставил Карну развернуть ее, а затем притянуть обратно, в кольцо своих рук – гораздо ближе, чем раньше. Он поймал ее за бедра, наклонился, изогнулся, почти оторвав ее от земли, не обращая внимания на то, как взвыла и удивленно замолкла музыка. Она вздохнула от удовольствия, кончики ее волос коснулись пола, но он едва расслышал это из-за вздохов зрителей. Ему все сильнее хотелось наклониться к ней ближе, чтоб вдохнуть ее запах – пряный и цветочный. Он медленно поднял ее. Золотая ткань, прикрывающая ее груди, коснулась его лица, струйки пота очаровательно мерцали в ее декольте. Затем он увидел ее изящные ключицы, ее изгиб шеи, затем – ее приоткрытые губы, аристократический нос, завораживающие глаза, глубокие, как озеро в полночь.

Они, учащенно дыша, смотрели друг на друга. Карна почувствовал, как его брюки внезапно стали ему узки. Должно быть, это от пота, подумал он, но затем внезапно понял, как выглядят непроизвольные толчки в человеческом теле.

ДРАУПАДИ была вырвана из ее снов этим странно растущим набуханием, которое внезапно немного сдвинулось к ее пупку. Она не понимала, что происходит, но ей вдруг показалось, что жар от тела Карны может попросту сжечь ее дотла. Она вдруг почувствовала себя глупо из-за того, что выдавала желаемое за действительное. Заинтересован ли этот мужчина именно в ней? Он мог говорить все это просто потому, что был рыцарем, или потому, что у него было слишком уж хорошее зрение. С другой стороны, он не мог контролировать, как блестели его ключицы, когда он говорил. Но, в конце концов, его гораздо больше интересовали кулфи, чем она, напомнила она себе.

— Это было… неплохое движение, господин мой.

И в тот момент не было ничего более милого, чем смущенный, застенчивый взгляд Карны. Но Карна отступил, совсем немного, но и этого было достаточно, чтоб пространство между ними увеличилось – и она почувствовала, как у нее от напряжения скрутило живот. Драупади нахмурилась, ощутив это, и все же она чувствовала себя счастливой. Танец не мог изменить мир. Танец не мог убрать весь гнев и всю боль. Но Карна был таким теплым, а в его глазах… Боги, там светилось что-то похожее на надежду, на обещание, что ей не всегда придется чувствовать эту боль. Его серьезные вопросы затронули самую глубокую часть ее души и каким-то образом пробудили ее. Улыбка вырвалась из нее, подобно песне.

Но тут Карна оглянулся, словно впервые заметил вытаращившиеся на них глаза, и улыбка покинула его губы, а в глазах появилось жесткое выражение.

— Тысяча извинений, моя царевна. Я не знаю, что на меня нашло. Вы в порядке?