Книга Сыны Тьмы, страница 201 – Гурав Моханти

Державший мальчика незнакомец был одет в дорогой, сейчас расстегнутый ачкан, под которым виднелась кремовая куртка – но и эта одежда не могла скрыть его внушительной фигуры, отчего любой присутствующий мужчина наверняка чувствовал себя рядом неуютно. Его грудь была выпуклой, словно под одеждой скрывались доспехи, но его стройная и гибкая фигура казалась фигурой атлета. Он был очень бледен, а под глазами пролегли темные тени, свидетельствовавшие о долгих бессонных ночах. В одном она была уверена: мужчина был убийственно, нечеловечески красив. Он, казалось, совершенно не интересовался церемонией и казался раздражающе увлеченным своим кулфи. Но если он здесь присутствовал, то, значит, он хоть как-то относился к знати. Драупади наконец сделала свой выбор и прошла, не поздоровавшись с человеком с мрачно выпирающей челюстью в конце очереди.

Струйки тающего кулфи игриво стекали по его точеному подбородку и острым ключицам, скрываясь в глубоких тайнах его ачкана. Драупади представила, как они, должно быть, струятся по его закаленной фигуре, прячась под его белыми брюками, готовясь ответить на мольбы любой женщины и показать их глазам секреты, скрытые за этим отвратительным белым одеянием. Клянусь Семью! Что со мной? О Пракиони, очисти свою служанку от этих нечистых мыслей!Драупади почувствовала, как ее щеки вспыхнули, стоило ей повнимательней глянуть на его лицо.

И все же она не смогла устоять. Казалось, его лицо было порождением тайной любовной связи между красотой и жесткостью. В этих светлых глазах светилась определенная мрачность. Его измазанные кремом губы внизу были чуть полноватыми и так восхитительно изгибались сверху. Ей хотелось станцевать именно с ним. Кажется, он безопасен. Разве может случиться что-нибудь более ужасное, чем уже произошло?Она направилась в его сторону, едва почувствовав, как мать предостерегающе ущипнула ее за руку.

КАРНА поморщился, когда Судама ущипнул его за шею, пытаясь привлечь его внимание. Он удивленно оглянулся по сторонам и вдруг увидел, как толпа расступается, открывая дорогу шествующей по направлению к нему сверкающей фигуре. Она была так юна, так неопытна в своем сари, словно еще совсем недавно стала женщиной, но ее вид так поразил Карну, что ему показалось, что его мозг взорвался, послав молнии прямо ему в живот. До этого Карна видел царевну лишь издалека, когда она шла в совершенно другом направлении, так что сейчас, когда она, нервно сцепив руки перед собой и зажав между ними розу, внезапно появилась перед ним, Карна, по понятным причинам, не находил слов. На мгновение он почувствовал, как по его груди скользнуло что-то холодное и мокрое. В голове не было ни единой мысли.

Когда царевна указала, что он должен стать ее партнером для танца, Карна даже не услышал ее. Ее аромат поразил его, как колесница. Не было картины, достаточно жестокой, чтобы изобразить всю силу того, что произошло с Карной в тот момент. Он уже не чувствовал себя тем ничтожеством, что был когда-то. Осталось лишь блаженство. Она смотрела на него, ожидая ответа. Нанизанный на палочку кулфи соскользнул и шлепнулся на землю между ними.

Стоящий позади Карны Шакуни сдавленно застонал и сердито прошептал:

— Она зовет тебя на танец, шут!

На террасе царила странная тишина. Карна оторвал взгляд от лица царевны и увидел, что вдалеке появился Дурьодхана. И впервые за месяц Дурьодхана улыбнулся. А затем кивнул Карне, и тот, сглотнув комок, застрявший в горле, сказал: