Книга Танец теней, страница 306 – Гурав Моханти

Перед нею стоял Багор ака Бхагадатт. В свете множества огней она сейчас в полной мере увидела его жуткую, призрачную красоту. Его челюсть была тверда, как корешок новой книги, а матово-серые щеки могли бы посрамить лучшие из школьных досок. Смотритель пропал – сейчас перед ней во всей своей серой красе стоял настоящий Бивень.

— Прежде чем вы снова уйдете, позвольте мне объясниться, – начал Багор, проводя пальцем по крошечному кисету, висевшему у него на шее. – Ракшасы проносят эти семена через всю свою жизнь, чтобы после того, как мы уйдем, наш дух вознесся к деревьям, которые взрастили эти семена. – И, сняв кисет с шеи, он положил его на ее ладонь. Весь эффект немного испортили следы маринованного перца чили на кончиках ее пальцев, но она этого почти не замечала, потому что только и могла сейчас хватать ртом воздух.

Естественно, она знала эту легенду. Беженцы-ракшасы, последовавшие за Шурпанакхой, привезли с Ланки мешочек с семенами Вечнозеленого дерева, надеясь с их помощью восстановить цивилизацию на негостеприимной земле Востока. Она знала об обычае, о котором говорил Бивень, и о том, что для ракшаса было неслыханным доверить священный кисет какому-то незнакомцу, а уж тем более чужаку.

— Почему вы вручаете это мне?

— В знак моей веры и доброй воли, чтобы показать вам, что я не имел в виду ничего дурного, когда… обманывал вас, царевна. Я знаю, что вы прибыли сюда не для участия в Конклаве. Лорд Фахамин, посол из Балха, нарушил ваше соглашение и прибыл в Камруп. Не беспокойтесь, царевна, я держу его в качестве почетного гостя в далеком дворце на побережье… подальше от воронов. Я хочу помочь вам, царевна, если вы согласны.

Почему он был так добр к ней? Чего он хотел? Может, он хотел добиться чего-то от Балха? Планировал взять ее в заложницы? Шквал предположений бушевал в голове Вахуры, и она решила остановиться на наименее раздражающей мысли.

— Я не люблю, когда меня обманывают.

— Я… – Он опустил глаза, уставившись себе под ноги, и внезапно на сердце у Вахуры потеплело. Багор, казалось, искренне раскаивался, и, учитывая, что она и сама обманывала его, прибыв на Конклав, утверждать, что она придерживается высоких моральных принципов, было сложно. И даже если бы он не продолжил, она бы все равно простила его. – С моей стороны было несправедливо заставлять вас говорить со мной так откровенно, не зная, кто я такой, но я не жалею об этом. Я действительно хотел, чтобы вы поговорили со мной без притворства, но не из злого умысла… а просто потому, что мне было интересно познакомиться с вами. Но, какими бы благородными ни были мои цели, они не способны убрать пятно, оставленное теми методами на пути, по которому я шел к этим целям. За это я приношу свои извинения. Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы загладить свою вину?

Отдай мне свитки дэвов. Она уже собиралась сказать именно это, как вдруг почувствовала, какой у нее неприятный запах изо рта. Искры! Элла была права. Зачем я съела маринованный огурец? Какая разница, Вахура? Помни, зачем ты здесь. Но что, если он спросит, зачем ей свитки дэвов? Я солгу, как делала до этого. И возникшие перед внутренним взором окровавленные глаза матери избавили ее от чувства неуверенности.

— Есть кое-что…

— Кузен, – раздался невозмутимый голос. К ним шагнула госпожа Сокарро. – Вас ждут на Конклаве. По традиции Переговоры у Очага должны были начаться в ближайшее время. Кшарьям не понравится, если их ужин начнется слишком рано лишь потому, что вы находитесь здесь, – сказала она, вежливо глядя на Вахуру. Так же вежливо, как смотрит тигрица, когда подкрадывается к хромоногому оленю.