Книга Танец теней, страница 308 – Гурав Моханти

Изобразив на лице заученную улыбку, Сокарро повернулась к Вахуре:

— Члены царской семьи направляются на Переговоры у Очага во Дворе Грез. Похоже, Бивень приглашает вас лично, – сказала Сокарро, забирая у нее из рук миску с севайяном и передавая ее посыльному.

— Меня?

Переговоры у очага были обычным делом на подобных мероприятиях – там собирались самые влиятельные мужчины и женщины всего мира, дабы поговорить о политике и показать свою значимость. Вахура совершенно не ожидала, что туда пригласят простую внучку царя.

Сокарро перевела на нее ленивый взгляд:

— Я удивлена не меньше. А теперь пора возвращаться к айраватам. Смотрите, чтобы вас не затоптали.

II

— Мы отклоняемся от темы! – выкрикнул Кичак из Матсьи, пролив вино на свой кремовый камзол и запачкав вышитую на груди рыбу – символ Матсьи: существа, которое отец призвал, чтобы спасти мир от Великой Скорби.

— Как я уже говорил, теперь, когда Матхура… на грани разрушения, прости, что я так говорю, дорогая.– Он поклонился госпоже Асмаи, которая коротко кивнула в знак признательности.– Мы видим, что мир стоит на пороге новой войны между Союзом Хастины и империей Магадх.– Кичак потянулся за треугольным пирожком, наполненным мясом, картофелем и горошком – и все это приправлено тмином и куркумой.– Эти самосы восхитительны! – Он ел с аппетитом, облизывая пальцы и смахивая крошки с бороды. – Так что женам делать? – спросил он. – Неужели мы будем пережидать новую войну, которая изменит облик нашего королевства? – снова спросил он, и казалось, что он готов сам подтолкнуть всех к этой новой войне.

— Если бы только разговоры о войне могли привести к войне, то дэвы, без сомнения, вернулись бы на спинах летающих ящериц, – выпалила Вахура. Фраза сорвалась с ее языка, как покатившийся по столу кубик для игры в кости, прежде, чем она успела ее поймать. – Я… Я приношу свои извинения.

Матриарх Читрана из Манипура повернулась и глянула на Вахуру – возможно, ее даже впечатлили эти слова, но разглядеть это через вуаль на ее лице было невозможно. Сокарро прищурилась и скрестила руки на груди, словно не веря, что Вахура сейчас не отступится от своих слов. Кичак уставился на Вахуру так, словно она была рештом, прикоснувшимся к стали. Даже сидя этот грубиян казался просто огромным – вероятно, на портных в Матсье приходилось тратиться безмерно.

— Поразительно, как женщина может придерживаться мнения, настолько противоречащего логике, что это просто восхищает, – сказал Кичак, приподняв брови. – Вот почему мы никогда не приглашали молодежь на наши беседы на прошлых Конклавах, – вежливо продолжил он – и это была та вежливость, которая служит завесой снисходительности.

Бхагадатт прочистил горло. На мгновение Вахура подумала или, может быть, даже понадеялась, что Бхагадатт научит грубияна хорошим манерам. Но, увы, ее надежды пошли прахом.

— Боюсь, я склонен согласиться с царевичем Кичаком, – сказал Бхагадатт. – Похоже, беды нашего королевства еще далеки от завершения. Хастина и Магадх, похоже, действительно вышли на тропу войны. Боюсь, принцесса Вахура, вы ошибаетесь.

Ошибаетесь? Она ошибается! Теперь, когда эти слова прозвучали от него, пути назад не было. Ложь, смех, вина и стыд – все это бурлило в ней, как пузырьки в кипящей воде. Вахура больше не могла сдерживаться. Однако первой заговорила матриарх Читрана.