Книга Танец теней, страница 156 – Гурав Моханти

Паршурам пожал плечами.

— Я, конечно, отвлекся, – зачастил Вьяс в печальной и тщетной попытке остановить ход потопа. – Ачарья Паршурам известен также тем, что у него есть Третий глаз. То, как он настроен, дает ачарье кинетическое зрение… хм, способность видеть энергетические потоки и предвидеть атаки своих противников.

— Так Третий глаз нужен для этого? – Нала пораженно распахнула глаза.

Паршурам промолчал, и вместо него ответил Вьяс:

— Разные аскеты рассказывали по-разному. Третий глаз позволяет видеть новые цвета, распознавать рога радуги, и такие ачарьи, как Паршурам, могут видеть приливы и отливы самой энергии. Он просто применил это к военному ремеслу, и, осмелюсь предположить, это сослужило ему хорошую службу во время первой волны погрома, который он учинил против кшарьев.

Теперь Нале отчаянно захотелось украсть гашайна, а затем изучить Белый альманах, чтобы найти способ открыть Третий глаз. Желание было сильным, но она все еще могла бороться с ним. Когда вокруг было столько людей, она не могла себе позволить воспользоваться гашайном, и уж тем более она не могла воспользоваться им в присутствии Вьяса, который, когда она еще жила в Меру, каким-то образом всегда узнавал, когда Нала замышляла какую-нибудь пакость. Может, позже ночью? Возможно. Припадки всегда приходили с задержкой, и предсказать, когда они начнутся, невозможно, но если все будут спать, несколько судорожных подергиваний и немного кровопускания не нарушат ничьих снов.

— Это был не погром, – отрезал Паршурам.

— Весь Рыжий Орден был построен на мертвых телах, которые пали в той войне.

— Рыжий Орден был создан для защиты, а не… для уничтожения. – Паршурам покосился на Вьяса. – Ты говоришь так, как будто не убивал в прошлом?

— Ну… не напрямую. И после этого я искупался в реке Ганга, чтобы ритуально очиститься от своих грехов. Тогда Семеро приняли меня. И готовы сделать это же и с тобой, ачарья. Ты должен был быть одним из Семерых, как твой отец до тебя.

Паршурам сплюнул в сторону, показывая, что он об этом думает.

— Ритуалы – полная чушь.

— И? Религия без ритуалов – это книга без полей, – начал было Вьяс, но затем, раздраженно вздохнув, все же сдался: – Зачем я трачу свое дыхание?

— Я задавался тем же вопросом, – ответил Паршурам, снисходительно глядя на оранжевый шарф Вьяса. – Наряду с вопросом, почему ты сопровождаешь нас в этом путешествии. Иногда я думаю, что ты принадлежишь к Синему Ордену, Вьяс. Для намина ты слишком любишь разгуливать.

Вьяс пожал плечами:

— Определять – значит ограничивать, ачарья. Я прошу прощения, Нала, – сказал Вьяс, поворачиваясь к ней. – Мы старые друзья, и, если позволить нам продолжать препираться, даже звезды устанут от нас. Ты хочешь что-то сказать?

Нала кивнула, встав с другой стороны от Паршурама, и прошептала:

— Ачарья, к ним в отряд затесались Сбрасывающие Кожу, я имею в виду, нага. Вернее, наги. Небольшой отряд нагов!

— И что? – спросил Паршурам.

Теперь, когда ей задали такой вопрос, у Налы не было ответа, который не казался бы пропитанным предубеждением.

— Не думаю, что им можно доверять.

— Проклятие кшарьев, и я пока что еще живу и дышу, – прохрипел, пошатываясь, какой-то человек, появившийся в поле зрения. – Я господин Чалаккха, Восточный посланник Империи, и я оплачиваю это благородное задание. И я, со своей стороны, полностью разделяю мнение вашего ученика.