Книга Танец теней, страница 158 – Гурав Моханти

Такша обменялся с Вьясом растерянным взглядом, но Нала, не заметив этого, продолжила – звенящая у нее в душе тоска требовала выхода:

— О, ты не понимаешь, не так ли? Может, мне поведать, как вы, жалкие выродки, стаями покидали свой дом, вторгаясь в наш, пока самый огромный лес в мире не стал настолько мал, что в нем не осталось места для валок? Теперь ты понял, о чем я говорю?

— Нала, это не… – начал объяснять Вьяс, но Вьяс больше не был ее учителем, и потому она продолжила:

— Хуже всего то, что вы превратили нашу трагическую память о том, что нас вынудили покинуть наш дом, в какой-то благородный крестовый поход. Нет, Масха, не останавливай меня!

— А я все равно заставлю тебя замолчать! Мы ведь видели людей в лагерях нага на Севере, не так ли? – взвизгнула Масха. Из повозок меж тем начали выбираться и остальные наги. – Видишь, они могли жить вместе? Получается, должны были быть причины, по которым валки и наги не смогли ужиться вместе. Там…Что? Почему все на меня пялятся?

Никто не сказал ни слова. Лишь Нала злобно улыбнулась.

Наконец заговорил Вьяс.

— Люди, живущие в резервациях нагов, осужденные преступники Хастины, сестра Масха, – вздохнул он. – И они осуждены быть хозяевами для нагов, дабы они могли вывести потомство.

— Не хозяевами, – резко оборвал его Такша. – Отцами. Я помню, как мой отец создал гнездо из своей плоти. Прекрасный родитель. Останки моего отца накормили меня и дали мне силы появиться на свет. Именно благодаря его останкам я, находясь в его теле, смог сразиться со своими братьями и сестрами и победить. Я выжил внутри его тела. Эти Мягкокожие стали отцами. Не хозяевами.

Так могла сбыться мечта Масхи.

— Теперь ты видишь, Масха, – сказала Нала. – Даже сегодня от нас, валок, ожидают, что мы будем счастливы, что нас изгнали в пограничные леса за пределами Империи. Мы должны радоваться тому, что мы изгои, в то время как эти наги не пытаются даже раскаяться за свое преступление. Посмотрите на него! Он еще и притворяется, что не понимает, о чем я говорю! Я так устала от Хастины!

— Я думаю, ты немного отвлеклась, Нала, – откликнулся Паршурам. Его это будто забавляло.

— Ничуть! Пьесы, свитки – все они превозносят Союз Хастины за то, что он нашел дом беглецам-нагам. А как насчет людей, которые были вынуждены уйти из-за нагов? Те самые люди, которых эти наги лишили всего, были первыми, кто приветствовал их лишь улыбкой. – В голосе Налы прорезалась издевка. – Попомни мои слова, Такша! Остерегайся гостеприимства Хастины! Они сжигают тех, кого приглашают к своему очагу, и с вами, бездомными Сбрасывающими Кожу, будет так же!

Такша оглянулся на удрученные лица своих сородичей, выстроившихся позади него, и глубоко вздохнул.

— Госпожа Нала, – сказал он, – ты понимаешь Знаки?

Нала ничего не сказала, но Такша, сжав пальцы, все равно взорвался Знаками:

– Ты говоришь о спорах и потерях, но моей реальностью были лишь цепи и тоска. Я мало что понял из сказанного тобой, но прошу учесть, что стоило мне прибыть сюда – и я был схвачен такими, как ты, а затем полдесятилетия содержался в клетке. Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что твой вид делал с моими сородичами все эти годы? Они заживо сдирали с нас кожу снова и снова, год за годом. Так что прости меня, что я не могу оплакать потерю твоего Клубка. Но если твой народ не сражался за свой дом, возможно, вы заслужили эту потерю.