Книга Тирания веры, страница 197 – Ричард Суон

Впрочем, крики доносились до нас вполне явственно.

Эта часть стычки заняла всего несколько минут. Однако затем, когда основные ряды туземной армии рассеялись, небольшие группы саэков начали собираться в сплоченные отряды. На наших глазах пали несколько храмовников. Тактика язычников оказалась довольно эффективной: дело в том, что маленькие, разрозненные по полю боя отряды относительно хорошо вооруженных и защищенных людей могли нападать на кавалерию со всех сторон и свести на нет величайшее оружие имперцев – единый, сметающий все на своем пути строевой натиск. Битва, казавшаяся односторонней и которая должна была продлиться всего несколько минут, затянулась на час. Измученным рыцарям Храма пришлось спешиться и приложить немало сил, чтобы зачистить каждый ощетинившийся пиками отряд. В изнурительной утренней жаре тяжелые латы стали им помехой, и из замка к храмовникам выдвинулось подкрепление.

— Нема, ну и бардак, – пробормотал сэр Радомир. – Как же так вышло, что…

Его прервал оглушительный грохот, эхом разнесшийся над пустошью. Он оказался столь мощным и неожиданным, что сражение внизу ненадолго прервалось.

— Пламя Савара, что это было?

На наших глазах над дальней стороной замка поднялся столп дыма и пыли.

— Черный порох, – сказал Вонвальт. Он ткнул пальцем в сторону боя, который начал подходить к концу. Последних саэков уже предавали мечу. – А этобыл отвлекающий маневр. Идемте, кажется, опасность уже миновала.

Его последние слова вызвали в нас некоторые сомнения, но мы все же спустились с нагорья и погнали наших лошадей вперед, топча низкую траву, кустарники и полевые цветы, что окружали крепость.

Подъезжая, мы привлекли внимание нескольких храмовников, однако они были слишком заняты расправой над оставшимися саэками и не приблизились к нам. Я с ужасом смотрела на то, как мужчин и женщин, которые молили о пощаде, убивали на месте, быстро пронзая короткими мечами грудь или шею.

— Я ищу маркграфиню фон Остерлен, – донесся до меня голос Вонвальта. Подняв глаза, я увидела, что он подъехал к паре спешившихся храмовников. Уставшие, пыльные и окровавленные, они явно не желали беседовать с незнакомым дворянином и его свитой.

— А вы еще кто такой? – спросил один из них. Он настороженно косился на Генриха, ибо огромная сованская боевая овчарка почуяла кровь и ощетинилась.

— Перед тобой… – подавшись вперед в седле, начал было Брессинджер, однако Вонвальт жестом заставил его замолчать.

— Правосудие сэр Конрад Вонвальт. Я не жду от вас особого ко мне отношения. Мне лишь нужно поговорить с маркграфиней.

Солдат, похоже, пожалел, что заговорил с нами столь враждебно. Он сплюнул.

— Она командует восточным флангом.

— Мы слышали взрыв, – сказал Вонвальт. – И давно у местных имеется черный порох?

Храмовник пожал плечами.

— Я здесь уже два года, и они применяют его почти каждый месяц.

По лицу Вонвальта редко получалось понять, что он чувствует, однако сейчас он явно был потрясен словами солдата.

— Я думал, подобное случается редко. Откуда же, Казивар их раздери, они его берут?

Храмовник снова сплюнул и сделал большой глоток из бурдюка с элем.

— Если вы это выясните, Правосудие, то вас здесь на руках будут носить.

Разговор был окончен. Храмовники, стойкие и угрюмые воины, не церемонились даже с Правосудиями. Они ценили лишь репутацию, заслужить которую можно было благочестием или доблестью – или и тем и другим. Кроме того, храмовниками могли стать лишь те, кто был посвящен в рыцари, поэтому благородные титулы сами по себе не вызывали у них особого уважения.