Книга Тирания веры, страница 162 – Ричард Суон

— Это какие, например? – спросил Вонвальт.

— Например… – Годрик ненадолго задумался. Казалось, что его мысли снова окутались туманом.

— Ну же, это простой вопрос, – резко сказал Вонвальт, как учитель, распекающий непослушного ученика. – Я ведь говорил, что вас казнят. Нет никакого проку беспокоиться о том, изобличите вы своих подельников или нет.

— Я… сейчас не могу вспомнить ни одного примера, – наконец сказал Годрик.

— Почему князь Таса не заплатил вам? Ведь перед тем, как потерпеть неудачу, вы приложили столько усилий, чтобы помочь ему. Почему он не возместил вам убытки?

Годрик, казалось, сам удивился.

— Я даже не подумал спросить, – сказал он.

— То есть вместо того, чтобы просить у князя компенсации, вы сразу же решили похитить члена императорской семьи?

Торговец пожал плечами, будто допустил какой-то несущественный промах.

Я заметила, как руки Вонвальта сжались в кулаки.

— Что вы сделали с княжичем Камилем после того, как убили его? – спросил Вонвальт.

Вид у Годрика стал кислым.

— То же, что сделал бы любой. Я разрубил его на куски, чтобы их было проще спрятать и перевезти.

Галла, сэр Радомир и я застонали. Даже Вонвальт, за два с половиной десятка лет навидавшийся разных бесчеловечных деяний, не сдержался и фыркнул от отвращения.

— И что потом? Вы избавились от останков?

— Конечно, – ответил Годрик Вонвальту так, будто говорил со слабоумным.

— Где?

Торговец открыл рот, затем снова закрыл его. Ненадолго задумался.

— Мне никак не вспомнить…

— Что вы сделали с останками княжича Камиля?– проревел Вонвальт Голосом Императора. Галла, будучи членом имперской гвардии, выстояла, но мы с сэром Радомиром вздрогнули, словно нас хватили по голове.

— Немино вымя, – пробормотал бывший шериф, потирая виски.

Несколько мгновений казалось, что Годрик задыхается. Затем он взвизгнул:

— Я не помню!

Это признание, казалось, смутило даже Годрика, который еще раз оглядел трюм, словно желал найти объяснение на его потолке. Его молчание разъярило Вонвальта, который окончательно потерял терпение. Он вытащил из досок свой короткий меч. Торговец вскрикнул и, судя по внезапной вони, обгадился.

— Сэр Конрад! – окликнула его я. Он не обратил на меня внимания.

Вонвальт наставил короткий меч на горло Годрика, коснувшись острием его шеи.

— Где останки мальчика? – стальным голосом спросил он.

— Я не знаю, – прохныкал Годрик. По его лицу текли слезы и сопли.

— Где? – взревел Вонвальт.

— Я не знаю!

— Где?!

— Я не…

Вонвальт схватил торговца за камзол и рывком притянул к себе, приблизив лицо почти вплотную.

— Клянусь Богиней-Матерью, Отцом и всеми Детьми, если ты еще хоть раз скажешь «не знаю», я сейчас же отсеку тебе голову! – яростно прошипел Вонвальт сквозь стиснутые зубы.

Годрик беспомощно рухнул на пол; веревка, что связывала его запястья, истерлась и окончательно лопнула. Он рыдал, но ничто не могло заставить его произнести еще хоть одно слово.

Вонвальт мог убить Годрика, и полномочия, дарованные Правосудиям, позволяли ему это сделать, однако торговец совершил столь тяжкое преступление, что ему еще предстояло пройти через многочасовой допрос в Сове. Кроме того, с точки зрения юридических догматов Империи, мы не имели права просто так отрубить этому человеку голову в трюме когга, ибо это было бы не бесстрастной казнью, а жестоким и хладнокровным убийством. И благодаря восстанию в Долине Гейл на совести Вонвальта уже висело несколько таких злодеяний.