Книга Тирания веры, страница 164 – Ричард Суон

— Почему бы просто не прикончить его здесь? – спросила Роза. Казнь Годрика никак не давала ей покоя, и она несколько раз спрашивала сэра Радомира, почему его не убили. Терпеть ее фанатизм в такую рань было непросто.

— Годрик предстанет перед Императором, – ответил Вонвальт. – И, полагаю, встретится с Извлекателем Истин.

— Зачем? – не унималась Роза. – Он во всем сознался, как под действием магии, так и без нее. Снесите ему голову и покончите с этим делом. Я отвезу тело в Сову и объясню, что произошло.

Вонвальт покачал головой.

— Нет. Я уже решил – его доставят в Сову живым. Более того, вместе с ним я пошлю в столицу приказ: его будут держать в темнице до тех пор, пока я не вернусь или не пришлю дальнейшие указания.

— Все равно не понимаю. Признания Годрика полностью подтверждают все наши предположения… и сходятся со всеми фактами, – возразила Роза. – Какой толк везти его к Императору как какой-нибудь трофей?

— «Признания» – это слишком сильно сказано, – пробормотал Вонвальт. – И они вовсе не подтверждают все мои предположения.

— Почему? – спросила Роза. – Потому что он говорит, будто не знает Клавера?

— Потому что одна половина его речей была бессвязной несуразицей, а вторая половина не поддается никакому рациональному объяснению.

— Но ведь Голос вытянул из него правду, – неуверенно сказала Роза.

— Не всю; на некоторые вопросы торговец так и не ответил, хотя должен был, – сказал Вонвальт. – Например, он не говорит, где сейчас останки княжича. – Сэр Конрад указал на старое здание таможни. – Этим утром Годрик нес столь же бессвязную околесицу. Более того, его разум затуманился еще сильнее. Способности утаивать что-либо от Голоса у него явно нет. Значит, объяснение может быть лишь одно – он не знает того, о чем я спрашиваю. И это меня очень беспокоит.

— Но ведь он признался в убийстве? И вы спрашивали о нем при помощи Голоса?

— Верно.

— Ну вот и все тогда.

Вонвальт со звоном уронил на стол вилку и нож.

— Что «вот и все»? – требовательно спросил он.

Роза ничего не ответила. Пристыженная, она продолжила завтракать.

— Если Годрик в самом деле перевозил черный порох без должной лицензии, то его можно повесить лишь за это, – вдруг подала голос Галла. – Как по мне, его стоит прикончить. Какой смысл целую неделю кормить этого преступника, пока мы везем его в Сову?

— Благодарю вас за столь дальновидный совет, капитан. Я обязательно приму его к сведению, – вздохнул Вонвальт.

Галла пожала плечами и тоже вернулась к своему завтраку.

На лице Вонвальта отразилось его раздражение.

— Я ясно сказал, что Годрика нужно бросить за решетку. Нема, вижу, что мне придется передать эти указания письменно. Я желаю, чтобы его оставили в здании стражи под присмотром сэра Герольда Бертило. Годрик безумен, в этом у меня нет никаких сомнений. Да, порой умалишенные могут казаться совершенно здравомыслящими, и да, нужно обладать совершенно сломленным рассудком, чтобы разрубить труп маленького мальчика на куски. Однако…

— Однако что? – внезапно перебила его Роза. – Я соглашусь, что в расследованиях редко получается собрать столь полную картину произошедшего и завершить их столь успешно… если не принимать во внимание то, что мы, в конечном счете, не исполнили наш долг перед княжичем Камилем. Быть может, оттого что подобных дел столь мало, в вас и поселились сомнения? Не кажется ли вам, сэр Конрад, что профессиональный скептицизм мешает вам увидеть факты? В конце концов, разве Кейн не говорил, что вероятнее всего верным окажется то объяснение, которое требует меньше допущений?