Книга Испытание империи, страница 99 – Ричард Суон

— Нет смысла рисковать, – решил Вонвальт. – Попробуем пройти берегом дальше на юг.

Мы двинулись в противоположном направлении, обратно к вратам Победы. Храмовый колокол прозвонил восемь раз, вероятно, возвещая окончание комендантского часа, поскольку на улицах стали появляться люди. Многие старательно отводили глаза, но кое-кто все же украдкой поглядывал на нас. В их взглядах сквозило сочувствие, и поначалу это сбивало с толку, но затем я поняла, что меня принимают за пленницу Вонвальта.

Наконец мы добрались до юго-восточной части города, где преобладала жилая застройка. К небу вздымались многоэтажные дома с видом на Солнечные врата и Эбеновые равнины. Здесь обитали зажиточные горожане, трущобы остались позади – у западной границы между вратами Креуса и Ареной. Это была единственная часть города, где нам не попалось следов разрушений. Находясь здесь, вообще невозможно было представить, будто что-то произошло.

Мы продвигались к югу, где набережная была ниже, и вдоль реки тянулась полоса глинистой, каменистой земли. Там нас еще можно было заметить, но дальше к северу насыпь местами поднималась на добрых пятнадцать-двадцать футов, и, если держаться вплотную к каменной стене, увидеть нас могли бы лишь самые назойливые преследователи.

Но по мере того, как поднималось солнце и город просыпался, становилось очевидно, сколь безумна наша затея. И хоть Вонвальту хотелось двигаться дальше, даже он осознал, что это глупо.

— Думаю, ты права, – сказал он, на редкость уступчиво, хоть я и уловила досаду в его голосе. – Лучше найти укрытие и дождаться темноты.

— Отлично. Теперь нам сидеть посреди грязи и камней и надеяться, что никто не посмотрит в нашу сторону, – съязвила я.

Внутри меня закипала злость. Я понимала, что пробраться в Сову будет непросто, но мы как будто делали все самым глупым из доступных способов.

— Двигаться вдоль реки под покровом темноты совсем не то, что идти по улицам. Здесь нас не увидят. Идем.

Мы отыскали нишу в насыпи. Там было сыро и пахло водорослями, зато нас никто не видел, что было важнее всего.

Прошел еще один день в напряженном ожидании. Время от времени до нас доносились крики и лязг мечей. Мы слышали вопль, по которому Вонвальт, будучи опытным Правосудием, определил, что где-то заживо сжигали человека. Мы гадали, обнаружил ли кто-нибудь убитого гвардейца и отправлены ли отряды на поиски, но Вонвальта это не беспокоило.

— Нас никто при этом не видел, – сказал он. – Даже если идут поиски, нас никогда не найдут. Сова огромна, и они понятия не имеют, куда мы пошли.

Это мало меня утешило, но в конечном счете он был прав. К тому времени, как сгустились сумерки – а поздней весной ждать этого пришлось невыносимо долго, – меня одолела усталость, мышцы затекли и болели, сырость заполняла легкие, и я чувствовала, как пульсирует каждый нерв.

И все-таки мы были живы и нас до сих пор не обнаружили.

Наконец под покровом темноты мы выбрались из укрытия и осторожно двинулись вдоль набережной. Мы промочили ноги в холодных грязных водах Саубера, то и дело поскальзывались в грязи, и я вконец изрезала себе руки о мокрые камни.

На Сову вновь опустились тьма и безмолвие. В этом было что-то зловещее, словно целый город представлял собой мавзолей. Сова запомнилась мне местом непрерывного карнавала, калейдоскопом видов, звуков и запахов. Теперь же здесь было тихо как в могиле.