Книга Испытание империи, страница 173 – Ричард Суон

Процессия двинулась прямиком ко дворцу, и я смотрела, как за ними тянется вереница солдат: не только ополчение, наемники и сованские латники, но и тысячи язычников. За ними следовал обоз, несметное число волов, лошадей и ослов тащили повозки, груженные провизией, оружием и доспехами. Они двигались по Баденской улице в направлении Настьянских полей в южной части города.

— Идемте, – сказала капитан Райнер, не в силах скрыть воодушевления. – Лорд-регент ожидает нас во дворце.

* * *

Императорский кабинет оказался слишком мал, чтобы вместить всех, а Зал Одиночества стал фактически еще одной казармой для имперской гвардии со всем их снаряжением. Поэтому мы расположились в обеденном зале Императора, просторном и хорошо освещенном, устланном дорогими коврами, с видом на врата Волка. Массивные столы из красного дерева были сдвинуты к центру в неровный квадрат, и вокруг расставлены все имеющиеся кресла и стулья. Вонвальт велел поварам на кухне приготовить что-нибудь легкое, и в скором времени на столы были водружены тарелки с закусками, кувшины с элем и вином и множество керамических и оловянных кружек.

Леди Фрост и ее компаньоны-язычники вели себя довольно тихо. Должно быть, их смутило буйство сованских лордов, не стеснявшихся обниматься, хлопать друг друга по плечам, пожимать руки или запястья и громогласно выражать свою радость. Меня тоже несколько раз хлопнул по плечу барон Хангмар, хотя ощущение было такое, будто я получила не дружеское приветствие, а удар.

Все пропахли дорогой: лошадьми и собаками, грязью и навозом, съеденной наспех едой, потом, прелым железом и промасленными доспехами. В глазах рябило от геральдического разноцветья, словно обеденный зал превратился в один из павильонов перед Ареной в день игр.

Разговоры продолжались, пока слуги носили карты из кабинета, затем Вонвальт призвал к тишине, и голоса смолкли.

Я изучала собравшихся за столами. Напротив меня сидели леди Фрост с кунагасом Ульрихом и предводительница языческой армии, капитан Ллир. Рядом с ней занимал место сэр Герольд Бертило и далее – несколько хаунерцев в форме Легиона, которых я не знала. Справа от меня расположились трое хаунерских лордов – герцог Гофман, граф Майер и барон Хангмар – и напротив них, слева от меня – несколько капитанов Легиона и сэр Радомир. И наконец, замыкали список пара сенаторов-хаугенатов и Вальтер Лончар, высший сановник ордена Святой Саксанхильды – ордена, в котором состояла Северина фон Остерлен и единственного, чьи храмовники остались верны Империи.

Во главе же стола сидели Вонвальт, капитан Райнер и, собственно, я.

— Благодарю, – произнес Вонвальт, поднимаясь. Непривычно было видеть его без доспехов: можно сказать, нагрудник имперской гвардии и тяжелый белый плащ уже стали символами его нового статуса. – Спасибо, что явились, что выслушали сэра Радомира и вняли моим просьбам. Что доверились мне и моим суждениям, что всерьез восприняли угрозу. Потому что я сам долгое время оставался слеп к опасности, которую Бартоломью Клавер представляет для Империи. Теперь я увидел, и не единожды, на сколь великое зло он способен.

— Прежде чем мы продолжим, сэр Конрад, – подал голос лорд Гофман. Это был хмурый краснолицый человек, самый старший за столом, причем с заметным отрывом, и я бы не назвала его искренним союзником Вонвальта. – Хотелось бы знать, что с Императором.