Книга По ту сторону стены, страница 34 – Эйа Риверголд

— Когда я увидел перед собой ехидную улыбку приближающейся смерти, то нагло обвинил во всем Фриса. Тысячи обидных слов о нем прозвучали в моей голове. Думаю, что я просто сдался, понял, что стою на тонкой границе между жизнью и миром иным… Я просто был потерян. Наверное, когда ты подрастешь, сможешь хоть чуточку понять мои чувства. Сейчас ты всего лишь ребенок, который никак не причастен ко всем этим горестям. Даже не знаю, почему именно ты должна страдать.

Илис понимала, что Отем глубоко погрузился в свои думы, но интересная мысль прицепилась подобно острой колючке и не выходила у нее из головы: как может она, повзрослев, понять, что происходило тогда в голове Отема, если он, будучи зрелым человеком, иногда сам себя не понимает? Ведь возраст – это просто цифры, они остаются на лице морщинками и обвислой кожей, но на самом деле возраст, словно ленточка от подарка, просто-напросто сдерживает твой внутренний секрет. Не может ни взрослый, ни ребенок понять кого-то другого, если этот другой не понимает себя.

Золотая брошь ярко блестела на бархатном голубом платье. Воздух был придавлен к земле жаркой погодой. Ветер стих. Растущие вокруг яблони едва-едва шуршали тонкими листочками. Плоды, алые, алмазные, лимонно-желтые, маняще маячили перед глазами. Илис внимательно рассматривала сложный механизм трубочек, гаек и винтиков. Непростая конструкция каждый раз удивляла ее.

Отем взял достаточно одежды, чтобы на небе их не простудил суровый ветер, но здесь, в таком тепле, все эти тряпки были лишними. Очень хотелось пить, и жар вонзался шипами во все тело. Сихратовцы не привыкли к такой погоде.

Отем от жажды словно проглотил язык, сначала из его уст слышалось приглушенное: «Ох, как же душно… невыносимо жарко». Теперь он уже довольно долгое время молчал, изредка беззвучно ругая тяжелый воздух. Жаль, что часов не было. Солнце повисло прямо над ними и даже не думало угасать.

Илис отложила разбор Шрицербергского чуда, увидев сочный плод, который захотела сорвать и утолить жажду. Только руки потянулись к заветному фрукту, как пропавший было голос отозвался:

— Пока что не время, Илис, не трогай яблоки.

Отем подошел к ней и взял хрупкую ладошку в свои гигантские руки.

— Почему?

К глубокому ее сожалению, исповедь Отема навеяла на нее неприятные ощущения. Он теперь казался ей бессердечным монстром, который предал ее отца, и просто тем, кто оказался не таким, каким виделся раньше.

— Слишком рано… Они могут явиться слишком рано! Мне нужно еще немного времени… – говорил он.

Илис чувствовала, как Отем медленно теряет рассудок. Она предположила, что во всем виновато солнце: его лучи пропекли старый мыслительный аппарат. Слова будто сами выкатывались из его усталых уст, он не отвечал за свои действия и не понимал, что вокруг происходит.

— Кто «они»? – Илис задала этот вопрос уже трижды, но Отем отпустил ее руку и подбежал к самолету, начал рыться в сиденьях, а после, найдя нужные вещи, уселся на траву и позвал Илис. – Что происходит, Отем? – Она упрямо продолжала сыпать вопросами и стояла, наблюдая, как худое тело распростерлось над бумагой.

— Смотри, Илис! – Он потянул ее к земле. – Я должен рассказать тебе про свой сон.

— Неужели? Наконец-то! А я уж думала, ты решил умолчать о нем!