Книга Двери больше не нужны, страница 79 – Екатерина Соболь

Хотелось его утешить: может, он зануда и руководитель хуже некуда, но меня тронуло, что он чувствует себя виноватым.

— В общем, я пришел к выводу: даже если бы бешеных дверей вообще не было как явления, все равно однажды случилось бы то, что происходит сейчас. – Павел Сергеевич постучал ручкой по таблице, которую заполнял Вадик. – Когда вы летом сказали нам, что мы живем в ненастоящем мире, многое прояснилось. Мы эту тревожную статистку и раньше улавливали, но думали, все как-то устаканится. Сама ткань реальности постепенно истончалась. Там, где двери открывались на месте давно закрытых дверей, уже вообще ничего не росло и не работало. А еще мы во всем полагаемся на старые запасы материалов: металл, продукты, батарейки. Много чего закончилось, много чему нашли замену, но… Город не смог бы существовать вечно. Пять, десять лет, и каждый следующий был бы труднее прошлого. Если мы в ближайшие дни умрем, надеюсь, это будет быстро и безболезненно.

— Как ты понимаешь, Паша от этих мыслей почувствовал облегчение, – меланхолично произнесла Белла. – Он же худший пессимист в мире! Пятнадцать лет твердил, что с нашим городом что-то не так и мы все то ли уже умерли, то ли вот-вот умрем.

— Ясно видеть крушение лучше, чем медленно угасать, еще и не понимая, что происходит. Ничего нет хуже неизвестности, – заявил Павел Сергеевич, и я почувствовала к нему острую, почти дочернюю благодарность.

Он мог бы возненавидеть меня за то, что я сделала с этим зданием, с этим городом, со всем, за что он отвечает. Но, похоже, Павел Сергеевич так привык ждать от жизни худшего, что, когда худшее произошло, принял это с королевским достоинством.

— Если я что-то могу для вас сделать, клянусь, я сделаю, – с жаром выпалила я. – Но что?

— Это вы нам скажите. Новых дверей не было со вчерашнего дня, но та по-прежнему открыта, и там какая-то… Жуткая, расползающаяся дыра. Радиостанция обозвала ее «прорехой». Люди в панике, многие ночью пытались уехать и впервые в жизни поняли, что уехать отсюда невозможно. Худший день в истории города.

— И правда, если бы у папы был вертолет, он бы уже им воспользовался. Город для него – ферма артефактов, – задумчиво протянула я. – Он не стал бы ее губить окончательно. Снова соврал.

— Если уж кому-то надо поверить, мы верим тебе, – сказала Белла. – Да, ты вчера очень нас напугала, но…

— Тут ничего не изменилось, – быстро вставил Вадик. – Когда я представляю, что все из-за тебя, хочется в глотку тебе вцепиться, вот только ты же за такое, наверное, в пыль сотрешь.

— …Но мы ничем не лучше, – повысила голос Белла. – Молчали, пока Гудвин резал Антона. Предали тебя, хотя знали, сколько хорошего ты сделала. Если бы мы сразу отказались его слушать, он бы тебя не довел, и всего этого не случилось бы. Стража – островок порядка среди хаоса. Мы забыли про это, вот и расплачиваемся. Таня, ты можешь на нас рассчитывать.

— Отвезите меня к той двери, – сказала я и натянула подсохшее с вечера пальто. – Может, там пойму, что делать.

Мы уже шли к выходу, когда Антон заворочался, будто почувствовал: что-то вокруг пришло в движение.

— Лучше? – ласково спросила я, сев рядом.

Антон уверенно кивнул, но я сразу поняла: врет. Я дочь лжеца, меня не проведешь. Он был бледный, глаза лихорадочно блестели. А что, если на него так влияет близость к поврежденным точкам города? Может, он их особенно чутко ощущает? А ведь этот зал, хоть в нем на первый взгляд и штукатурка не треснула, вчера тоже пострадал. Я коротко поцеловала Антона в губы, отошла к Вадику и шепотом сказала: