Книга Двери больше не нужны, страница 61 – Екатерина Соболь

Все слушали его, как циркового конферансье, абсолютно поглощенные представлением. Не возразил никто. У меня пересохло в горле. Я сползла с подоконника, хоть папа и не приказывал мне встать. Ничего хорошего сейчас не будет, нужно быть готовой убегать или бить в ответ, главное – не замирать, не цепенеть, сопротивляться.

Но папа обратился не ко мне.

— Антон, подойди-ка сюда. Ну же, чего тебе бояться? Тут все твои друзья.

В исполнении моего отца слово прозвучало издевательски. Антон нахмурился, но подошел.

— Ближе. Стой спокойно, не дергайся, – успокаивающе сказал папа.

А потом стремительным, плавным движением вытащил из кармана нож и воткнул Антону в бок.

Антон был выше ростом, моложе, сильнее, – но он не ждал нападения. Несколько человек вскрикнули и вскочили со стульев. Сам Антон не издал ни звука, просто зажмурился, согнулся, пытаясь прийти в себя, собрать силы для борьбы. А папа рывком освободил нож из раны, сгреб Антона за волосы и приставил темное от крови лезвие к его горлу, не давая выпрямиться. «Как же он умеет использовать эффект неожиданности», – проплыло у меня в голове.

— Тихо-тихо. Все стойте на месте, артефакты не доставать, а то ему конец.

Папа говорил с трудом, кое-как удерживая Антона. Тот пытался освободиться, но крепко прижатый к горлу нож пространства для маневра не давал.

— Мне самому неприятно, но так надо. – Папа сильнее нажал на кожу, заставив Антона замереть. – Важных органов я ему не задел. Надеюсь! Ну же, Танечка. Разозлись, не сдерживайся. Чем быстрее ты это сделаешь, тем… – Антон дернулся, но папа снова удержал его на месте, – …тем быстрее я перестану мучить твоего дружка. Но пока что…

Даже в их согнутой, переплетенной позе я разглядела струйку крови, которая бежала за воротник футболки Антона. Я поймала взгляд отца – и наконец поняла, что ему от меня нужно.

Так вот зачем он пришел. Вот в чем дело.

— Давай, – прошипел отец, глядя прямо на меня.

У меня не было шанса обдумать, стоит ли его слушаться. Ужас, ярость, боль рвались наружу, и впервые в жизни я дала им полную свободу. Я удерживала их даже на маминых похоронах, потому что не хотела потопить Еву в море своих слез. Но сейчас я позволила этой волне накрыть себя с головой.

Отовсюду раздались сигналы почталлионов – нестройный хор звуков, перекрывающих друг друга. Громкоговоритель повторял двойной сигнал снова и снова. Все головы повернулись в сторону карты на стене. Лампочки на ней зажигаются, когда где-то открылась призрачная дверь. Сейчас на карте горел десяток красных огоньков.

Папа выпустил Антона, и тот рухнул на колени, упираясь ладонью в пол. Вторую он прижал к боку.

— Не торопитесь, – сказал папа и отбросил нож, показывая всем, что не угрожает. – Вадим, вы тоже. Я хочу рассказать главный секрет этого города. Вы всю жизнь бежите по сигналу – разок город может и подождать.

Вадик, единственный трюкач в зале, остановился на полпути к выходу. Он тревожно поглядывал на Антона, но все равно плясал под дудку моего отца. Павел Сергеевич никаких приказов предсказуемо не отдавал – для такого он был слишком шокирован. Остальные тоже замерли. Двери открывались каждый день, а вот Гудвин раскрывал свои тайны впервые.