Книга Двери больше не нужны, страница 62 – Екатерина Соболь

Возможно, впервые в истории этой организации почталлионы орали, захлебываясь звоном, а на вызов никто не бежал. Папа вытер руки платком, помолчал, а затем проникновенным бархатным голосом заговорил.

— Надеюсь, теперь ни у кого нет сомнений, что источник проблемы – она. – Папа указал на меня. Я стояла, прижавшись спиной к стене. – Но как так вышло?

Я чувствовала на себе настороженные взгляды. Вот почему папа назначил встречу именно здесь. Это шоу, показательная порка. Лучший способ одолеть врага – сделать так, чтобы все в нем разочаровались. Вот теперь я ощущала каждой клеткой тела: папа считает меня врагом. Он уничтожит меня, если я не буду послушной.

— Ваш город создал я, – негромко сказал отец. Почталлионы затихали один за другим, исчерпав свой лимит звуковых сигналов. – Как так получилось – долгая история, но можете считать меня волшебником. Город был мне подарком за неудачи. Думаю, все вы замечали: с ним что-то не так. Уехать невозможно, связи с внешним миром нет, и никто не помнит, что было до открытия первой призрачной двери. Вот и причина: город ненастоящий. Как и все вы. Вы копии людей, существующих в реальном мире. Так что избавиться от меня у вас не получится никогда – я хозяин этого мира.

Никогда не слышала такой гробовой тишины при таком скоплении людей. Кажется, все перебирали необъяснимые моменты своей жизни – и приходили к печальному выводу, что Гудвин может оказаться прав. Я смотрела на них как сквозь толстое стекло. Лампочки на карте по-прежнему сияли красным. На Антона, который сгорбился на полу, я старалась не смотреть, чтобы не почувствовать что-нибудь снова.

— Доченька, – с болью сказал папа. – Я правда хотел оградить тебя от неприятного открытия, потому и лишил воспоминаний. Если бы ты не вернулась, не пришлось бы страдать, но из-за твоего приятеля… – Он обвел всех взглядом. – Когда я жил в реальном, обычном мире, у меня была дочь. Она всегда была сложной. Несдержанной. Капризной. Но испытания ее закалили, и она выросла хорошей девочкой. Ну же, иди сюда. Тебе я ничего плохого не сделаю.

Единственным звуком в тишине были участившиеся удары дождевых капель о стекло. Я не двигалась, и папа подошел сам. А вдруг он говорит правду? Мне всегда казалось: он ушел из дома из-за меня, я что-то сделала не так. Про вечер его ухода я помнила только то, как он закрыл меня в комнате и захлопнул дверь, дальше – пробел. Наверное, мозг защищал меня от полного разочарования в себе. Да, папа поступил отстойно, но я, наверное, довела его, иначе какой отец оставит своих детей вот так, за один вечер? Папа успокаивающе сжал мое плечо.

— Я жалею, что покинул семью, но сейчас важно другое. – Отец оглядел зрителей, вовлекая их в представление. – В этом году дочке удалось попасть в мой мир. Каким-то отзвуком моих способностей здесь обладала и она, но двери чувствовали ее присутствие, становились все более опасными, открывались чаще. В феврале я смог отправить ее домой, но упрямая девочка сумела вернуться, мало того – достала артефакт памяти… Она вспомнила, какой была, и очень расстроилась. Я помог ей забыть обо всем, изгнал, чтобы она могла жить счастливо в своей обычной жизни. Но, увы, я не рассчитал всей силы ее ярости. Ее сознание все равно как-то проникает сюда – и порождает эти ужасные новые двери. Прошу, простите ее – она сама не ведает, что творит. Бешеные двери открываются каждый раз, когда она ощущает гнев, страх, отчаяние. Когда моя дочь здесь, сама ткань мира сильнее чувствует ее, поэтому бешеных дверей стало больше, вы сами уже заметили. Но когда она уйдет домой, полностью им не исчезнуть все равно. Пока она продолжает остро чувствовать, а это неизбежно для такого эмоционального ребенка, все так и будет. К счастью, решение есть.