Книга Двери больше не нужны, страница 56 – Екатерина Соболь

Белла вздохнула и не возразила.

— Спасибо за одежду, – тихо сказала я. – Я ее дома у Антона забыла, он вернет. А пальто вот…

Я уже повесила его на спинку стула, но Белла меня остановила:

— Если хочешь, оставь себе, Танечка. Мне будет приятно отдать тебе что-то на память. Но твоя одежда в любом случае высохла.

Она указала на другой стул, где и правда висели куртка, джинсы и кофта, которые сейчас показались мне особенно убогими. Черную куртку я донашивала который сезон, каждый раз обещая себе, что выброшу, как только потеплеет, а потом из экономии оставляла. Мне не хотелось расставаться с этим пальто – и с этими людьми тоже. Но вдруг безумный день, после которого все лежат без сил – только моя вина? Я от всей души поблагодарила Беллу и устроилась на самом дальнем подоконнике. Я не знала, чем еще заняться, так хоть налюбуюсь вдоволь на вид за окнами. Батареи приятно грели, от штор слегка пахло пылью. Редкие капли звонко барабанили по стеклу, дождь в полную силу так и не разошелся. Я долго смотрела на него, пока ко мне не подошел Антон.

— Ну… – Он присел на подоконник, явно не зная, с чего начать прощание. – Что ж…

Я посмотрела на него и скрепя сердце признала очевидное. Он мне очень нравится. С ним легко – ни напряжения, ни скованности, ни страха. Надо постараться ничего не чувствовать, чтобы не так больно было потом, когда вернусь домой. Привяжешься к кому-то – и обязательно придется расстаться. Я запоздало поняла: мне легче считать супер-Таню другим человеком, чтобы не думать обо всем, что я потеряла. Что это были мои приключения, мои суперспособности, мои воспоминания.

— В общем, собирался сказать что-то типа «Надеюсь, ты счастлива у себя дома», но… – начал Антон. – Это очень тупо, не мое дело ведь. Так что я лучше о другом. Ты всегда была особенной не только из-за способностей. Да, конечно, ты могла все, но еще ты… Не знаю. Вдохновляешь. Никогда не сдаешься. Смешная. И тут ничего не изменилось. Так что… Да, ты больше не управляешь дверьми, окей, обидно, было бы круто. Да, возможно, бешеные двери с тобой связаны. Но умоляю, не грузись. Мне кажется, Гудвин как-то это подстроил – он тебя боится до смерти и на все готов, чтобы тебя подставить. Премию «Отец года» ему точно не вручат. В общем, просто, ну… Будь счастлива и о нас не волнуйся. Знаю, с учетом ситуации звучит так себе, но вот ключевое слово: «забудь». – Антон хлопнул по коленям, показывая, что завершил свою речь – скорее всего, отрепетированную. – Я рад был тебя видеть. «В последний раз мы встретились тогда на набережной, где всегда встречались».

Рифмы во фразе не было, и все же по ритму я поняла: это стихи. Пока Антон говорил, я таращилась в окно, чтобы ничего слишком бурно не чувствовать, но сейчас повернулась к нему. Антон смотрел так, будто хотел запомнить мое лицо.

И на меня лавиной обрушилось понимание. Наверное, все было очевидно, просто я – великий слепец, до которого дошло за минуты до расставания. Его искренне взволнованный голос, будто он сдерживается, чтобы не сказать что-то другое. Его рука, которая упирается в подоконник слишком далеко от остального тела – он хотел придвинуть ее к моей руке, но так и не решился. Этот взгляд.

— Ты любил ее, – выдохнула я. – Ты… Ты был влюблен в ту Таню.