Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 20 – Stonegriffin

Боль не была его врагом — она была старым знакомым, спутником тысячелетий, топливом, которое он научился использовать вместо того, чтобы позволять ему себя ослаблять. Он заставил себя подняться на ноги, игнорируя пульсацию в плече, и оценил ситуацию заново: подвижность руки снижена процентов на сорок, кровопотеря умеренная, но со временем станет проблемой, времени на долгую схватку нет. Нужно было заканчивать — быстро и решительно.

Палулукан, ободрённый видом крови и успехом своей атаки, снова пошёл в наступление. На этот раз он выбрал прямую атаку, рассчитывая на скорость и массу, чтобы смять раненую жертву одним ударом.

Иллидан стоял неподвижно, как заворожённый, позволяя зверю набрать разгон. Он видел, как чёрная туша несётся на него, как мелькают мощные лапы, как раскрывается тройная пасть в торжествующем рёве. Визг наполнял мир, становился всем миром. В последнее мгновение он не отпрыгнул в сторону, как делал раньше, — вместо этого он упал назад, на спину, и пропустил зверя над собой, чувствуя, как горячее вонючее дыхание опаляет лицо, как массивное тело пролетает в считанных сантиметрах.

В тот миг, когда брюхо палулукана — единственная часть тела, которую тот не мог защитить в атаке — оказалось над ним, Иллидан ударил. Не ножом, который остался где-то у туши пал-лорана, не стрелой, которую было некогда доставать. Он вонзил пальцы здоровой руки в мягкую ткань на сгибе одной из задних лап, там, где кожа была тоньше для обеспечения подвижности сустава, и изо всех сил дёрнул в сторону, одновременно упираясь ногами в землю, чтобы использовать инерцию зверя против него самого.

Это не было попыткой нанести урон — Иллидан прекрасно понимал, что его нынешней силы не хватит, чтобы серьёзно ранить существо такого размера голыми руками. Это был тактический манёвр, сбой в системе, песчинка в механизме. Палулукан, не ожидавший сопротивления снизу и потерявший на долю секунды контроль над одной из конечностей, приземлился неуклюже, его лапы спутались, и он покатился по земле, сминая подлесок.

Иллидан уже был на ногах, прежде чем зверь успел подняться. Его глаза лихорадочно искали оружие, и он нашёл его — прочную полузасохшую ветвь толщиной в руку, отломанную, вероятно, в какой-то предыдущей схватке или упавшую с дерева во время бури. Он схватил её и развернулся к противнику.

Палулукан, приходя в себя от неожиданного падения, поднялся и развернулся к нему с яростным шипением. Зверь раскрыл свою тройную пасть, демонстрируя ряды игольчатых зубов, и Иллидан увидел то, что искал — на мгновение, когда пасть была максимально раскрыта, внутренняя поверхность горла и сочленение челюстей оставались беззащитными.

Он шагнул навстречу атакующему зверю, вместо того чтобы отступать, и этот манёвр застал палулукана врасплох — хищник ожидал, что раненая жертва будет убегать, а не идти на сближение. В момент, когда зверь рванулся вперёд с раскрытой пастью, Иллидан проскользнул под ударом когтистой вспомогательной лапы и всадил конец ветви глубоко в разинутую пасть, упирая другой конец в землю под углом.

Палулукан попытался сомкнуть челюсти, но наткнулся на прочную преграду, которая не позволяла ему ни укусить, ни выплюнуть посторонний предмет. Он дёрнул головой, пытаясь освободиться, но Иллидан уже был у него на спине, его ноги обхватили бока зверя, впиваясь в скользкую кожу, а здоровая рука обвила шею ниже головы. Он не пытался задушить — мускулы палулукана были слишком мощны для этого, а его трахея наверняка защищена хрящевыми кольцами. Он искал другое.