Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 17 – Stonegriffin

Шум приближающихся шагов — нескольких пар ног, двигавшихся быстро, но не бегом — заставил его на секунду замереть с ножом в руке. Из леса на поляну вышла группа на'ви: первым шёл Ней'рок, за ним несколько охотников из числа тех, кого Иллидан видел на ритуальной поляне, включая самого Олоэйктина и Ней'тема, лицо которого было непроницаемой маской. Замыкала процессию Цахик, двигавшаяся неспешной величавой поступью, словно она не торопилась к месту испытания, а совершала вечернюю прогулку.

Их глаза сразу же нашли добычу, лежавшую у ног Иллидана.

Ней'рок, не говоря ни слова, подошёл и наклонился над убитым пал-лораном, изучая рану с профессиональным вниманием охотника, повидавшего сотни подобных сцен. Он дотронулся до стрелы, всё ещё торчавшей из шеи, затем осмотрел края раны и то, как легла туша. Его лицо, обычно непроницаемое, выразило лёгкое, почти профессиональное уважение — так мастер оценивает работу подмастерья, которая превзошла ожидания.

— Чистый выстрел, — произнёс он, обращаясь к вождю. — В самое уязвимое место, под правильным углом. Зверь не успел понять, что произошло, не успел испугаться или почувствовать боль. Я наблюдал за всем процессом — выслеживание было методичным, подход безупречным.

Олоэйктин кивнул, и его взгляд скользнул с туши на Иллидана, который невозмутимо вытирал нож о пучок мха.

— Ты сделал это, Тире'тан. Испытание пройдено, и пройдено хорошо. Ты…

Он не договорил, потому что земля под ногами содрогнулась.

Сначала это был один удар — отдалённый, но тяжёлый, как будто где-то в глубине леса упало огромное дерево. Затем второй, ближе. И третий. Ритмичные удары, похожие на шаги гигантского существа или на биение огромного сердца, выбиваемое о саму землю. К ним добавился треск ломающихся веток, хруст раздавленного подлеска, и из чащи на противоположном краю поляны, словно живое воплощение самой ночи, вышло оно.

Палулукан.

Иллидан никогда не видел этого зверя раньше — ни глазами, ни в памяти Тире'тана, который знал о палулуканах лишь по рассказам старших охотников и детским страшилкам. Но ему не нужно было никаких воспоминаний, чтобы понять: перед ним хищник высшего порядка, вершина местной пищевой цепи.

Зверь был шедевром эволюционной жестокости, отточенным миллионами лет естественного отбора. Размером он не уступал саблезубым тиграм из древних легенд Азерота, но его сложение было куда более изящным и стремительным — это была машина для убийства, в которой каждая линия тела служила скорости и смертоносности. Гладкая кожа цвета ночного неба была покрыта сложными мерцающими узорами, похожими на отражение звёзд в тёмной воде. Шесть конечностей делали его похожим на какое-то демоническое создание: четыре мощные пружинистые лапы для бега и прыжков, и две передние, более короткие, с длинными серповидными когтями, свисающими подобно изогнутым клинкам. Голова, вытянутая и хищная, несла тройную пасть, усеянную иглами-зубами, и шесть холодных фосфоресцирующих зелёным глаз, расположенных по бокам черепа таким образом, чтобы давать почти круговой обзор.

От его присутствия веяло тем особым ощущением, которое Иллидан безошибочно распознавал даже в новом теле — леденящим хищным интеллектом, помноженным на голод. Это был не просто зверь, действующий на инстинктах. Это был мыслящий охотник.