Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 138 – Stonegriffin

— Не этих конкретно, — сказал он. — Но я знаю, что это такое. Я видел подобное раньше. В другом мире. В другой жизни.

— В своём… прошлом мире?

— Да.

Она помолчала, переваривая это. Отсвет углей играл на её лице, превращая знакомые черты в нечто загадочное, почти потустороннее.

— Расскажи мне, — попросила она наконец.

Иллидан посмотрел в угасающее пламя, собираясь с мыслями.

— Они — пришельцы. Из другого мира, как и я, но другие. Совсем другие. Они приходят не чтобы жить здесь — чтобы брать. Ресурсы. Материалы. То, что им нужно для их собственного мира, для их собственной жизни. Они не видят этот мир как дом — они видят его как… как кладовую. Место, откуда можно взять то, что нужно.

— А мы? — её голос был тихим, но твёрдым.

— Вы — препятствие. Пока небольшое. Пока они могут вас игнорировать, обходить, не замечать. Но когда им понадобится то, что под вашими ногами, под вашими деревьями, в вашей земле… — он не закончил, но и не нужно было.

— Они уберут нас, — закончила за него Нира'и. Её голос был ровным, но он чувствовал напряжение в её теле — едва заметную дрожь, которая не была от холода.

— Да.

Снова молчание. Угли потрескивали, искры взлетали вверх и гасли в ночном воздухе.

— Что ты будешь делать? — спросила она наконец.

— Попробую предупредить совет. Объяснить, что это значит на самом деле. Что это не сказки и не преувеличения.

— Они не поверят.

— Я знаю. — Иллидан усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Это тоже… знакомая история. Предупреждения всегда приходят слишком рано — когда угроза кажется далёкой и нереальной, когда легче закрыть глаза и надеяться, что всё обойдётся. А когда угроза становится близкой и реальной — уже слишком поздно готовиться. Уже слишком поздно что-то менять.

Нира'и придвинулась ближе, и её плечо коснулось его — лёгкое прикосновение, но полное значения.

— Но ты всё равно попытаешься.

— Мы должны действовать.

— Почему?

Он подумал о своей прошлой жизни. О тысячах лет, когда он пытался предупредить, защитить, подготовить — и его не слушали. О том, как он снова и снова оказывался прав — и это не имело значения, потому что к тому времени, когда все признавали его правоту, мир уже лежал в руинах.

— Потому что я не умею иначе, — сказал он наконец. — Потому что я вижу угрозу — и не могу отвернуться. Не могу закрыть глаза и надеяться, что она пройдёт стороной. Даже если знаю, что меня не послушают. Даже если знаю, что это бесполезно.

Нира'и взяла его руку — просто, естественно, как будто делала это всегда. Её пальцы были тёплыми и твёрдыми, с мозолями от лука и копья.

— Тогда мы попробуем вместе.

Он посмотрел на неё — на её лицо в отсветах умирающего костра, на решимость в её глазах, на линию её челюсти, которая говорила об упрямстве не меньше, чем слова.

— Это может быть опасно, — предупредил он. — Не физически. Но… политически. Если я окажусь не прав — или если окажусь прав, но слишком рано — меня могут изгнать. Объявить сторонницей злого духа, сеятеля раздора. И всех, кто со мной, тоже изгонят.

— Я знаю.

— И ты всё равно…

— Я выбрала тебя, — сказала она просто, и в этих словах было всё — три ночи назад в пещере, и всё, что было до того, и всё, что будет после. — Я тебя вижу. Это не только для постели. Для всего. Для жизни. Для борьбы. Для того, что придёт.