Книга Снег и туман, страница 118 – Го Цзинмин

Инь Чэнь посмотрел на склоненного перед ним парня – ветер времени постепенно предавал его лицу облик взрослого человека. День ото дня растущие вширь плечи и грудь, обрастающие мышцами худые длинные ноги тоже говорили о его размеренном превращении в крепкого сильного мужчину.

Князь осознал, что все это время относился к своему апостолу как к ребенку, не желая понять его как человека, и почувствовал укол вины.

Он отвел взгляд, мысли его заволокли серые тучи, а воспоминания колючими цепями стянули грудь:

— Ты прав. Я всего-навсего Седьмой князь, и каждый другой стоит выше меня, как и каждый из апостолов стоит выше тебя. Со мной тебе придется многое вынести.

Ци Лин поднялся на ноги, подошел к Инь Чэню и, снова опустившись на пол, приложил все еще мокрое от слез лицо к коленям князя. Голос его прозвучал тихо, но твердо:

— Я никогда так не считал. Встреча с тобой и то, что я смог стать твоим апостолом, стало для меня величайшим свалившимся с небес благословением. Сколько раз я просыпался посреди ночи и шел проверять, на месте ли ты, потому что мне постоянно кажется, будто бы я сплю и стоит мне проснуться, как ты тут же исчезнешь. С самого детства, кроме моих родителей, никто обо мне не заботился. Ты для меня важный и родной человек – словно старший брат или даже отец. И без тебя я никто. Нечего говорить о князьях и апостолах, раньше любой мастер духа… да даже любой парень крупнее меня мог легко со мной справиться… Всем тем, что у меня есть сейчас, я обязан тебе. Пусть ты всего лишь седьмой из князей, для меня честь быть седьмым из апостолов. Даже если вдруг Первый князь попросит стать его апостолом, я ни за что не соглашусь!

Взгляд Инь Чэня упал на припавшего к его коленям Ци Лина: лицо молодого человека выглядело еще по-юношески наивным, в конце концов, он все еще оставался не до конца повзрослевшим ребенком. Мужчина не сдержал теплой улыбки:

— Отличная идея, ведь быть апостолом Первого князя не так уж и замечательно. Поднимайся. Не стой на коленях.

— Все нормально, мне удобно, – парень вытянул ноги и уселся на полу, лицо его по-прежнему лежало на коленях князя. – Инь Чэнь, а наш дар правда лишь в этом?

— Конечно же нет. Обычно ты очень сообразителен, а тут почему-то не разобрался. Смотри внимательно, – с этими словами князь поднял руку, и та покрылась плотным золотым узором. В следующее мгновение комнату наполнило лязганье, воздух словно взорвался множеством кругов прозрачной ряби, и в глазах запестрело от блеска – множество металлических вспышек вонзились в стену напротив.

Ци Лин посмотрел в ту сторону и уронил челюсть на пол, пораженный развернувшимся перед ним зрелищем.

Поверхность стены оказалась плотно утыкана всевозможными духовными орудиями: рыцарскими пиками, тонкими мечами, шпагами, рапирами, катарами, изогнутыми саблями, золотыми щитами, алебардами… Стена словно в одно мгновение превратилась в одну из скал Усыпальницы Духов.

— Это… все твои духовные орудия? – с трудом выговорил Ци Лин.

— Да. Так что наш дар вовсе не в том, что нам не требуется помещать орудие в тело, а в том, что мы можем хранить в себе бесчисленное количество духовных орудий. К тому же для того, чтобы сохранять в них силу, нам не требуется возвращать их в Печать, и мы даже можем сделать своим орудие другого человека. Коротко этот дар можно описать как неограниченное владение духовными орудиями.