Книга Снег и туман, страница 121 – Го Цзинмин

— Инь Чэнь, если я стану князем, то, значит, смогу стать таким же могущественным, как ты?

— Да. Сможешь, – князь повернулся и тепло посмотрел на юношу, хотя в глубине его глаз по-прежнему скрывалась печаль, едва различимая, точно лунный свет на тонком снегу.

— И волосы у меня тоже смогут стать такими же серебристыми, как у тебя? – воодушевился парень и, подняв руку, схватился за собственную короткую косу.

— Думаю, смогут. Почему спрашиваешь? Нравится? – князь взглянул на Ци Лина.

— Ага, нравится. Всегда считал их очень красивыми. По сравнению с твоими мои черные локоны выглядят слишком обычно – почти у каждого на улице такие. Думаю, что князья должны обязательно отличаться от остальных людей.

— Спасибо… – Инь Чэнь слегка улыбнулся и практически незаметно закатил глаза.

— А когда именно я смогу стать князем? – с серьезным видом спросил парень.

— Для начала дождись моей смерти – вот тогда и станешь, – мягко ответил мужчина.

— Что?! Тогда забудь. Уж лучше я навсегда останусь в апостолах, да и черные волосы тоже очень даже ничего. Я просто буду всю жизнь помогать тебе с поручениями, готовить еду, выгуливать Клыка, охотиться и собирать для тебя фрукты. Такая жизнь мне тоже по нраву, – юноша вскинул подбородок, приобнял князя за плечи, а потом похлопал себя в грудь, полный юношеского воодушевления.

Мужчина ничего не говорил и просто смотрел на растрепанного после сна Ци Лина как на душевнобольного. От такого взгляда парень слегка смутился, поэтому неловко отвернулся и прошел к кровати:

— Пойду оденусь… Ах, точно, Инь Чэнь, вчера ночью перед сном я кое-что вспомнил, – занятый натягиванием штанов, он резко остановился и обернулся к князю.

— Надень для начала свои брюки, а потом уже говори, – педантичного князя слегка раздражал вид полуспущенных штанов.

— Конечно! – Ци Лин быстро подтянул их и завязал пояс. – Так вот. Я тут вчера подумал, что если наш дар – бесконечное количество духовного орудия, значит, я мог забрать из Усыпальницы Духов сотни, тысячи всякого разного, а мне достался только один меч! Так еще войти второй раз я уже не смогу! Ты должен был рассказать мне все заранее! – юноша обиженно посмотрел на Инь Чэня. – Это все на твоей совести.

— Ничего подобного, – ответил тот.

— Ты всегда такой упрямый, – проворчал Ци Лин таким тоном, словно вдруг превратился в ворчащего на внука древнего старика.

Князь вскинул голову и хлопнул его по лбу:

— Во-первых, это ты ни с того ни с сего вломился в Усыпальницу Духов раньше времени. Я еще очень многого не успел рассказать, включая и то, где находился выход. А ты все равно туда полез, так еще и меня винишь? Хоть понимаешь, как это было опасно? Ты протанцевал у самых врат преисподней, а после решил сделать еще круг… Тебе повезло, что вообще вернулся, – теперь настала очередь Инь Чэня ворчать. Апостол же принялся изучать свои ногти, а его большие черные глаза забегали по сторонам, избегая холодного взгляда князя. – Во-вторых, взять много у тебя все равно бы не вышло. Любой вошедший в Усыпальницу Духов получает метку и больше не может попасть туда через врата семнадцатой статуи. Но помимо этого, как только забираешь духовное орудие, то помечаешься второй раз, и эти две метки остаются с тобой до конца жизни. Поэтому ты просто не смог бы вытащить из камня что-то еще, помимо меча. Даже если бы приложил всю свою силу или вовсе разрушил скалу, другого орудия все равно не получил бы.