Книга Снег и туман, страница 117 – Го Цзинмин

— Еще раз проявишь подобное неуважение – лишишься ног.

Сидящего на полу парня распирала ярость, и к глазам подступили слезы обиды. Он сжал зубы, не позволяя себе заплакать, но от покрасневших глаз его это не избавило. Поэтому Ци Лин отвернулся, не желая смотреть на Инь Чэня, и уставился в угол стены.

— Не согласен? Считаешь, что я к тебе несправедлив? – произнес мужчина, не спуская глаз с готового заплакать апостола. – Думаешь, что можно проявлять к своему князю подобное неуважение?

— Я не проявляю к тебе неуважения, – парень вскинул голову, и из его глаз выкатились две слезы. От вида его красивого юного лица, омраченного слезами, у князя защемило сердце. – Просто с самого детства я был всего лишь слугой, на которого все смотрели свысока и которым все помыкали. Отец мой умер, когда я был еще совсем мал. Его на охоте в горах волки загрызли. Мама три дня проплакала со мной на руках, а на четвертый рано утром прыгнула в колодец. Мне было тогда всего девять. Я сидел дома и рыдал, потому что остался один, без еды… И ужасно голодный в слезах вышел на улицу. Когда добрел до дверей почтовой станции, увидел, что все люди внутри сидят с тарелками, и мне хотелось того же, и я зашел внутрь. Вот только хозяин прогнал меня, потому что мне нечем было платить. Я сидел у ворот станции, не зная куда идти, смотря на поток посетителей, пока не потерял сознание от голода. Тогда хозяин занес меня внутрь, накормил и спросил, что случилось, а потом приютил, дав работу прислужника. С тех пор я всю жизнь только и делал, что помогал на почтовой станции. И постоянно надеялся стать сильнее, ведь если бы раньше я был таким же сильным, как сейчас, то отца моего не загрызли бы волки, а мама не… – Ци Лин продолжал говорить, и голос его постепенно скатился до шепота. Он поднял руку и наспех стер со щек слезы.

Сердце Инь Чэня неприятно кольнуло. Мужчина протянул руку, и ладонь его засверкала мягким золотистым светом, после чего лед на коленях парня с треском разрушился.

— Поднимайся. Но помни, что с каждым князем ты должен вести себя уважительно.

Юноша не двинулся с места, оставшись стоять на коленях. Рукавом стерев с лица остатки слез, с все еще красными глазами он продолжил:

— Знаешь, с того самого дня, как ты взял меня к себе, я принял решение, что всегда буду рядом. Пусть ты жесток со мной и выглядишь равнодушным, но я знаю, что на самом деле относишься ты ко мне очень хорошо. Может, я не слишком умен, но и не дурак и чувствую твою доброту. Ты учишь меня всему, рассказываешь всякое… И я знаю, что ты возлагаешь на меня большие надежды. Апостолы других князей с детства росли в этом мире духовной магии, имеют благородное происхождение, хороши в использовании силы, а я, наоборот, ничего в этом не смыслю… Но ты ни разу не отвернулся от меня. Я много раз думал, что будь на твоем месте, хотел бы себе сильного апостола, а не того, кто даже не знает, что такое духовные звери, или дар, или магический круг. И которого всему нужно учить с начала, как жалкий белый лист. Но ты ни разу не смотрел из-за этого на меня свысока, ни разу не отказался от меня. У меня, кроме самого себя, никого и нет, поэтому если ко мне относятся с добротой, я хочу отплатить вдвойне. Поэтому и хочу стать очень сильным. Так, если в будущем какой-то князь обидит тебя или зверь ранит, я смогу помочь тебе справиться с ними. Не хочу оставаться бесполезным человеком. Ничего другого я не хочу. Только это. Вот и все, – Ци Лин шмыгнул носом, брови его были опущены, а в больших глазах все еще поблескивали остатки слез.