Книга Вероломный бог, страница 67 – Кэмерон Джонстон

Другой путь весьма старомоден – стать неприлично богатым и купить путь наверх. Конечно, как обнаружила семья Линаса, неодаренные с такой же легкостью оказываются обратно в грязных трущобах, если недостаточно хитры, чтобы выжить среди политических интриг магов Старого города, обладающих деньгами и связями. Власть в Аркануме принадлежала нескольким влиятельным семьям, и благородным домам было проще оставаться у власти, присосавшись к иссыхающему источнику городского богатства. При мысли о политике у меня всегда начинался приступ колики.

Заканчивался месяц Листопад, и до праздника Самарфайн, знаменующего наступление зимы, оставалось всего три дня. Рыночную площадь привели в порядок и придали ей респектабельный вид. На праздник в Сетарис стекались крестьяне из окрестных деревень, чтобы пригнать скот на убой, до того как ляжет снег. Приезжие держались за руки, смеялись и целовались, рассматривая предлагаемые товары, или танцевали под мелодии бардов, играющих на дудках. Мрачные местные жители избегали любого веселья и возмущались беззаботной радостью гостей. Дети в жутких рогатых масках пробирались сквозь толпу, держа в руках корзины с веточками белого вереска, кроличьими лапками, кабаньими клыками, хвостами черных кошек и всем прочим, что можно продать в качестве амулета на счастье; другие несли камешки белого кварца или полоски яркой ткани, которые, по преданию, служат подношениями для умиротворения предков. Я улыбался, глядя на этих детей.

Самарфайн когда-то был по-настоящему важен, но в наши дни стал просто поводом немного повеселиться, традицией, восходящей к древним племенам, предкам как горцев, так и сетарийцев. Праздник был старше первых слов, начертанных человечеством в эпоху тиранов, когда правили мои злобные предки. Кое-какие значения и воспоминания иногда лучше предать забвению.

Арканум и знать смотрели на древние народные легенды свысока, но кое-чем не могли управлять даже правители города. Они уж точно не могли помешать юным магам и знати присоединиться к всеобщему веселью, надев замысловатые маски. В этот день единственный раз в году смешивались все слои населения.

Женщина в костюме какой-то чужестранной ведьмы, расшитом яркими бусинами и костями, сунула прямо мне под нос ожерелье из резных деревянных амулетов. Говоря с сильным акцентом, она объявила его талисманом со своей далекой родины, в названии которой слишком много гласных и придыхания. Меня ей обмануть не удалось: несомненно, у нее был говор уроженки Доков, как бы она ни старалась это замаскировать. Увидев отсутствие интереса, она сунула мне корзину с костями и зубами дракона.

— Собраны на Драконьем берегу, – сказала она. – Принесут тебе удачу, не сомневайся.

Окаменевшие кости выглядели вполне правдоподобно, на них еще сохранились остатки каменистой породы, из которой их выкопали.

Я отмахнулся от нее, и она пошла дальше, к веренице вновь прибывших, предлагая свои безделушки. В тавернах и постоялых дворах, куда я заглядывал во время странствий, иногда рассказывали байки о том, как кто-то наткнулся на дракона, но за десять лет я не встретил ни одного человека, лично его видевшего, – во всяком случае, ни одного в здравом уме и не лжеца.

Пробираясь по Рыбацкому переулку, я купил немного лукового хлеба и с аппетитом жевал. Чем дальше от рынка, тем мрачнее становился город. Люди смотрели себе под ноги, словно боялись привлечь внимание. По улице ехала телега, запряженная лошадью, и нагруженной покупками женщине пришлось отпрыгнуть в последний момент, чтобы избежать столкновения. И она упала. Телега не замедлила хода, и никто не потрудился помочь женщине.