Книга Вероломный бог, страница 200 – Кэмерон Джонстон

Возможно, боги, где бы их ни держали, в конце концов вняли мольбе и заступились за меня. И Арканум не так плох, но наделен чересчур большой властью и изрядно заносчив. Они там иногда забывают, каково это – быть простым человеком, как, впрочем, и я.

Люди уже возвращались в квартал и растерянно смотрели на руины своих домов, так что я решил скрыться, заползти в какую-нибудь нору. Я измучен, разбит, и мне нужно побыть одному. Я свернулся клубком в уголке разрушенного дома и провалился в блаженный сон без сновидений, а рабы меня сторожили.

* * *

Я проснулся в какофонии болей и попробовал, привалившись к стенке, облегчить напряжение в поврежденной спине и ребрах. Я находился недалеко от дымящихся руин «Трона и очага», где всего пару дней назад снимал комнату, а казалось, это было давным-давно. В другой жизни. Обгорелые камни еще хранили тепло после вчерашнего ночного пожара. Туман утра и морось погасили огни поменьше, но в десятках мест по всему Нижнему городу еще поднимались вверх столбы черного дыма.

Я был просто развалиной, изможденный, разбитый и обессилевший. Правая рука зудела – я царапал черные точки, но железные осколки Расчленителя вонзились слишком глубоко, их не вытащить. Каждый вдох отдавался болью, и когда кто-то опустился на землю у стены рядом со мной, я едва нашел силы повернуть голову.

Она умирала, и лицо покрывали струпья. Но улыбка Чарры была прекрасна. Я не смог найти слов, достаточно славных и добрых, чтобы описать свои чувства, – я наконец дома, с ней рядом. Ведь, в сущности, Чарра и была моим домом. Моим домом всегда были люди, не место. Она подавила кашель, а потом стерла с губ кровь платком. Мы сидели молча, глядя на людей, снующих по улицам, растерянных и перемазанных сажей. Одни разгребали руины своих домов, надеясь собрать обломки, хоть что-то от прежней жизни, а другие рыдали, обнимая мертвецов, или, оцепенев от шока, сидели и смотрели вдаль. Некоторые вскрикивали от радости и бежали обнять родных и друзей. Большинство напрасно ожидали возвращения близких, зная, что даже тел, скорее всего, не увидят. Большая часть трупов смешана воедино в вонючей туше Магаш-Моры.

— Не могу найти слов, – сказала Чарра.

Я не ответил, да в этом и не было особого смысла. Я даже не мог встретиться с ее взглядом. Она умрет, и совсем скоро.

Чарра вздохнула:

— Не все в жизни хорошо кончается, Бродяга. Я сделала все возможное, чтобы выкарабкаться, но мой путь подходит к концу. По крайней мере, у меня была Лайла и несколько хороших друзей. Я почти ни о чем не жалею.

Несмотря на достигнутый результат, мне казалось, что все сделанное было бессмысленным. Теперь, когда смертный приговор больше не висел над моей головой, я был в ужасе от огромной и пустой пропасти жизни впереди. Теперь я понимал, почему старшие маги держались в стороне от нормальных людей – их век так недолог, они душераздирающе хрупкие.

Я расстегнул драный плащ, чтобы показать семя бога, спрятанное во внутреннем кармане.

— А ты не хочешь стать богом?

— Богом? – она подняла бровь. – Ты шутишь.

Я был совершенно серьезен, и миг спустя Чарра это поняла. Она протянула руку к сияющему кристаллу, но палец замер на волоске от него.

— Плохая идея дать мне столько силы, – сказала она. – Из меня получился бы жуткий бог.