Книга Вероломный бог, страница 198 – Кэмерон Джонстон

Направившись на звуки, я обнаружил, что Харальт еще жив – если можно так назвать его состояние. Его тело, холмик искореженной плоти, булькало и хрипело, разум превратился в выжженные руины. Когда я приблизился, Харальт жалобно замяукал, звуки исходили из раны в остатках его горла. Мага окружали три оборванных и измазанных кровью скаллгримца, явно из отставших счастливчиков, которым повезло прибыть слишком поздно и не успеть насладиться вниманием Натэра. Они тыкали холмик оружием. Я без колебаний завладел их разумом, и они встали неподвижно, ожидая приказов.

Ничего не говоря, я приблизился к останкам Харальта. Единственный уцелевший глаз молил меня покончить с агонией. Я понимал, что должен передать его Аркануму, но не мог допустить, чтобы он остался жить, даже в вечном страдании. Я чуть было не остановился, подумав, что это слишком быстрый конец за то, что он сделал. Но в случившемся не было настоящей вины Харальта – он был заражен, его контролировали Натэр и тот паразит, скаррабус. Пусть он причинил лично мне много зла, но никто не заслуживает такого. Я поднял брошенный топор скаллгримца и рубанул раз, другой и еще десяток – чтоб наверняка.

Смерть Харальта не была легкой и быстрой. Когда он наконец испустил последний вздох, я не ощутил удовлетворения, как ожидал, учитывая нашу с ним историю. Я испытывал только опустошенность.

В оцепенении я потащился к руинам склада Линаса и шлепнулся на кучу обломков. Три лишенных воли раба следовали за мной. Я молча уставился в пространство. Я думал. Скорбел. Страдал. Казалось, прошли часы. Наконец, услышав приближающиеся шаги, я поднял взгляд.

Сквозь дым и пыль ко мне шли Крандус и Киллиан. Она все еще выглядела полумертвой, но немного окрепла с тех пор, как я в последний раз ее видел.

Три раба-скалллгримца сомкнулись вокруг меня. Каким видит меня архимаг? Враги в качестве охраны, оборванный и помятый, весь в крови бога, засохшей и свежей, и с морем бурлящей внутри украденной силы. Плащ свисает клочьями с плеч, как будто из окровавленной кожи. В придачу где-то в разгар хаоса я потерял правый сапог, а вместе с ним мизинец ноги, осталась только неровная культя. Боли от этого я даже не чувствовал – так, безделица. Когда в твою дверь стучится неотвратимая смерть, потерянный палец – наименьшая из проблем.

Они остановились в десяти шагах от меня, энергия между ними напряженно вибрировала, как готовая вырваться на свободу буря. Одним взмахом руки я велел рабам отступить и с трудом встал.

— Маг Эдрин Бродяга, – утомленно произнес Крандус. – Арканум считает, что твоя сила была использована против населения Сетариса, – он холодно покосился на моих рабов-скаллгримцев. – Подчиняясь закону, я обязан обвинить тебя в древнем преступлении – тирании. Как и в прежние времена, мы не можем оставить в живых мага-поработителя. Признаешь ли ты свою вину?

Я поднял руку и отбросил с лица липкие от засохшей крови волосы. Внутри море магии искушало раненого зверя, который хотел наброситься, хотел нести смерть и разруху врагам. Я слышал вкрадчивый шепот – слова победы и уверенности в собственной силе: я взял трех воинов, а мог бы больше, стоит лишь захотеть. Так трудно было собрать волю в кулак и отогнать подстрекательства. Ведь именно это и сгубило Артху – бог стал прислушиваться к развращающим призывам Червя и действовать, подчиняясь инстинктам, а не здравому смыслу. В конце концов он съехал чересчур далеко по этому скользкому склону и не сумел опять подняться наверх. Он низко пал, а я отказываюсь падать, как он, – тогда пострадает слишком много невинных.