Книга Вероломный бог, страница 197 – Кэмерон Джонстон

Мне хотелось вопить и убивать или свернуться клубком и спрятаться, а может, и того и другого одновременно. Червь магии соблазнительно шептал, но мое отчаяние было слишком полным, чтобы прислушиваться.

Голова кружилась от боли и силы, спина отчаянно вопила. Я был раздавлен, и, несмотря на переполнявшую меня украденную силу, потребуется много времени, чтобы полностью исцелиться, если это вообще возможно. Магическое исцеление не делает тебя таким же, как прежде. Отсутствующие ребра не отрастут заново, а раздробленным костям могут потребоваться годы на то, чтобы срастись как следует. Тем не менее я был жив и наконец-то свободен от демонов. Я мог разделить с Чаррой ее последние дни.

Среди обломков лежали черные осколки Расчленителя. Я попытался взять один из них левой рукой, но он выпал из трясущихся пальцев. Я сжал руку в кулак и попробовал правой, в которой еще торчали иглы черного железа. В ладони оказалась только холодная и безжизненная сталь, но присутствие демона еще ощущалось на задворках сознания. Сейчас в нем чувствовалось удовлетворение, а может, и толика гордости.

«Богоубийца», – прошептал он.

Я захромал к дыре в стене, здание вокруг меня рушилось. Как странно было снова стать самим собой, без разрозненных частей, запертых в катакомбах разума. Но в мозгу зияла выжженная дыра, которая никогда не заживет, и, не считая левой руки, только время покажет, какие еще проблемы она принесет. Шатаясь, я вышел со склада, и он развалился у меня за спиной. Дом Линаса превратился в обломки.

— Я добрался до ублюдков, Линас. Я до них добрался. Ты спас нас. Если бы ты не сжег тот храм и не уничтожил магическую кровь, нас всех ждала бы судьба хуже смерти.

На глаза навернулись слезы. Все закончилось, и тело Линаса наконец упокоилось, но я не мог отпустить его. Некоторые воспоминания были повреждены или разрушены грубым вторжением бога в мое сознание, а еще больше – благодаря моему собственному отчаянию. Я ощущал потерю, насколько это возможно, в точности не зная, чего лишился, но другие воспоминания вернулись и плескались в голове, свежие как никогда. В каком-то смысле это было гораздо хуже – как будто я снова потерял Линаса.

Я сидел на обломках и смотрел на скалу Старого города, где в дымной пелене оставались безмолвными пять башен богов. Горло саднило от крика, пустой желудок сводило судорогой. После смерти Натэра я ожидал, что четыре башни могут ожить в любой момент.

В кармане звенела сила, и, если бы я только захотел, одна из этих башен могла бы стать моей. Но, честно говоря, в тот момент я с радостью обменял бы ее на самокрутку, кружку холодного эля и горячего жареного цыпленка.

Улицы просто вымерли. Не притихли, а именно вымерли. Всюду валялись обескровленные и выпотрошенные тушки кошек, собак, кур и свиней, кучи перьев и костей отмечали места, где бог сбивал с неба птиц. На земле валялись даже крошечные иссохшие трупики мух и жуков. Натэр не оставил после себя ничего живого. Я услышал вопль и поплелся назад тем же путем, который прошел с кристаллом, в смутной надежде найти выживших под обломками разрушенных зданий. Улица была усыпана разрозненными останками воинов Скаллгрима – тут обрывки волос и скальпа, там палец, и везде куски разбитых доспехов и обломки оказавшегося бесполезным оружия.