Книга Вероломный бог, страница 199 – Кэмерон Джонстон

Я потрогал пальцем расшатанный зуб и вправил его на место, в лунку. Пустяки в сравнении с болью в спине. Потом я откашлялся и сплюнул комок кровавой мокроты.

— Да будут боги мне свидетелями, я не тиран, если для вас это слово означает использование силы для порабощения людей, а не ради самозащиты. Что, по-вашему, мне было делать? Дать скаллгримцам порвать меня на куски? – Я кивнул в сторону Киллиан. – Позволить убить канцлера Киллиан?

Мы молча смотрели друг на друга, архимаг внимательно меня изучал. Божественное семя горячо стучало мне в грудь. Моя рука поползла к нему. Оставалось лишь принять его и вознестись, после этого им придется иметь дело с богом-тираном. Ха, вот бы тогда взглянуть на их лица. Червь магии подталкивал меня забрать силу себе, но я устал от этого мира, от боли и смерти, и не в восторге от вечной жизни. Ну, допустим, я бог, а рядом со мной прячется скользкий мерзавец Визант, и убить его нельзя. Натэр говорил о бесконечном долге, и, несмотря ни на что, я не думаю, что он лгал. Мои отношения с долгом не складывались и в лучшие времена. Нет, быть богом – это не для меня. Моя рука бессильно повисла.

Не успел Крандус ответить, как небо вдруг потемнело. Надвинулась машущая крыльями и хрипло кричащая тьма, и стая корвунов слетела на руины, десятки острых как бритвы когтей и железных клювов оказались между мной и Арканумом. Сил тревожиться не осталось. Я усмехнулся – такая она, моя удача, выжить в схватке с Магаш-Морой и Похитителем жизни лишь для того, чтобы меня насмерть заклевали проклятые птицы. Однако они смотрели не на меня – должно быть, вкус моего мяса пришолся не по нраву, – но хлопали крыльями и злобно каркали в сторону Крандуса.

Я взглянул налево, потом направо и пожал плечами:

— Ну, похоже, не все здесь против меня.

Архимаг пристально смотрел не на меня, а на птиц. Его губы дрогнули в улыбке.

— Похоже, что так.

А я думал, он не из тех, кто придает значение суеверным предзнаменованиям. Он с некоторым сомнением кивнул в сторону птиц:

— Мне кажется, это все проясняет. Согласна, канцлер?

Киллиан обмякла:

— Согласна.

— Тогда законность соблюдена, – сказал Крандус. – Маг Эдрин Бродяга признан невиновным.

Я растерялся. И это все? Предъявлено обвинение в тирании, а эти двое отмели его как пустяк?

Киллиан поймала мой взгляд:

— Закон военного времени, Эдрин. Двух членов Внутреннего круга достаточно для вынесения вердикта, обычно правильного.

Все до единого корвуны города с карканьем взмыли в небо и закружили над нашими головами огромной кричащей стаей. Впервые за всю документированную историю огромные птицы рискнули покинуть стены Сетариса. Сквозь дым они понеслись над портом и заливом, преследуя уцелевшие корабли Скаллгрима с волчьими головами, удирающие обратно в море. Это было не просто убийство – настоящая кровавая резня корвунов. Из окон, с крыш, разрушенных улиц и поваленных стен люди смотрели, как корабли окутывает черная смерть. Когда птицы снова взлетели, на палубах не осталось ничего живого.

Крандус бросил взгляд на останки Магаш-Моры, гору мяса, созданную из тел сотен тысяч горожан, и наконец протянул мне руку. Мгновение я смотрел на него, потом пожал ему руку, плоть к плоти. Он, похоже, больше не боялся прикосновений тирана. Я не ожидал от него такого доверия. Архимаг развернулся и двинулся в трудный и долгий путь к Старому городу, чтобы восстановить власть и порядок. Киллиан торопливо обняла меня, прежде чем тоже уйти, и я подумал, что мои прошлые злодеяния и нанесенные мной обиды теперь прощены. Я так понимаю, что спас этот город. Чего еще можно желать?