Книга Бог сломленных, страница 39 – Кэмерон Джонстон

Я смотрел на пристань, провожал взглядом проезжающие экипажи, ожидая, когда один из них остановится и извергнет мага высокого ранга, доставившего мне неизбежную выволочку. Палуба подо мной накренилась, и желудок нырнул вместе с ней. Проклятые корабли!

Уха коснулся жар чужого дыхания.

— Доброе утро, Эдрин.

Я содрогнулся и взвизгнул от неожиданности – на борт, прямо посреди всей моей котерии, взошла Киллиан. Водяные ступеньки, по которым она поднялась, расплескались у нее за спиной, а вокруг зашелестели извлекаемые из ножен клинки. Она выглядела очень официально в синей мантии с защитными рунами, лоб был украшен золотым обручем.

— Прекратить, собаки! – выкрикнул Жовиан. – Вы что, мага не узнаете?

Они поворчали, но подчинились. Разумеется, они и не представляли никакой угрозы для Киллиан.

— Я надеюсь, по прибытии в земли горцев ты будешь бдительнее, – сказала она, получив в ответ лишь бурчание. – Я пришла пожелать тебе удачи, Бродяга. Остальные уже отплыли к Могильному холму.

И, понизив голос так, что только я мог услышать, добавила:

— Будь осторожен, до меня дошли слухи, что многие маги желают тебе зла и хотят убить.

Я фыркнул:

— Неужели? А то я не знал. Ты только сейчас поняла?

— Как мне кажется, до сих пор многие видели в тебе только мелкую проблему, беспокойную и противную. То, что ты сотворил Черной осенью, а теперь и с Шадеей, привело многих в ужас, породивший непонимание. Среди сопровождающих вас магов и стражей могут оказаться люди, чувствующие нечто подобное. – Она вздохнула. – Кто играет с богами, неминуемо обожжется. Если ты вернешься, у меня к тебе будет очень, очень много вопросов.

Я молчал, измученный и замерзший. Киллиан улыбнулась моим стражам:

— Желаю всем вам удачи.

Она спустилась по сходням и села в роскошный экипаж.

Проводы, конечно, дерьмовые, но других я и не ожидал.

Все проклятое путешествие я провел в сумерках тошноты, а волны с белыми гребнями перекатывались через всю палубу. Каждый час каждого промозглого и пропитанного солью дня я желал мучительной смерти злокозненному гидроманту, не сомневаясь, что это он делает путь тяжелее. Мы шли по морю бесконечных четыре дня, а потом, прежде чем продолжать путь, простояли ночь на якоре в скалистой бухте, укрываясь от черных волн высотой с гору. За последующие два дня мое единственное человеческое общение сводилось к обмену полумертвыми несчастными взглядами с Нарин и Бальдо, когда мы перегибались через борт, выворачивая желудки в море.

Спустя целую вечность мы наконец-то достигли пункта назначения. Могильный холм оказался не более чем перехваленной рыбацкой деревней с дрянной выпивкой, паршивой едой и еще худшим народцем, зато мог похвастать впечатляющей коллекцией древних каменных пирамид с заснеженными верхушками и каменными кругами, разбросанными по склонам ближних холмов. Монументы украшала не поддающаяся расшифровке резьба, привлекавшая любопытствующих путешественников и ученых со всего Каладона и из-за его пределов. Несмотря на неизбывную дерьмовость, присущую Могильному холму, мне он показался золотым краем лета, счастья и меда, едва я увидал дымок, поднимавшийся над теплыми сухими домами. Суша. Благословенная, твердая, сухая земля!

Насквозь вымокшие и дрожащие, мы бросили якорь перед самым закатом, впереди манили горящие фонари.