Книга Эобара, страница 74 – Владимир Орестов

Два с половиной года назад, когда Леонид только-только освоился в интернатуре, ей было… двадцать? двадцать два?

Она училась в том же ВУЗе, что и Леонид, а по ночам подрабатывала медсестрой в отделении. Тогда ещё его дар только набирал силу, никаких слухов и в помине не было. Не один, и не два раза он засиживался на сестринском посту до полуночи, болтая с Катей, неся какой-то несмешной и ужасно глупый вздор и с каждым разом всё больше набираясь смелости взять телефон. Не успел.

Катя пропала из запертой изнутри квартиры. На столе остался ужин, под потолком надрывно кричал телевизор. Окна были закрыты. Камера, висевшая в подъезде, тоже ничем не смогла помочь следствию. Её искали почти полгода – полиция, поисковые отряды, добровольцы. Бесполезно. В полседьмого зашла в подъезд (одна), поднялась на лифте, открыла дверь квартиры, сделала несколько телефонных звонков и... исчезла. В последние дни, по свидетельству близких друзей, была чем-то обеспокоена, тревожно озиралась, будто что-то или кого-то искала.

Катя…

Может и её посетил Человек-Бабочки? – мелькнула в голове у Леонида. – Может и для неё трещины на стенах складывались в слова? Что же с ней случилось в итоге? И главное, не это ли ждёт и его?

Он чуть было не унёс с собой фотографию. В последний момент вернулся к посту и закрепил карточку на место.

Надо было работать.

3. К вечеру Леонид практически освободил отделение, к радости выздоравливающих больных и к расстройству «принимающих» врачей отделений.

Перед переводом, он постарался осознать каждого – согласно дару всё должно было быть благополучно. И даже Изматуллин, единственный оставшийся на отделении пациент, не собирался умирать в ближайшие сутки. Трое суток, - в последний момент выныривая из чёрной бездны, отметил Леонид и посмотрел на мумию, лежащую в пустой палате со смесью грусти и одновременно, облегчения.

У этого человека не было ни единого шанса, с того самого момента, когда он решил, на свою беду, отремонтировать дачный отопительный котёл.

Подробностей Леонид не знал, однако, успел оценить при плановой смене повязок, что может сделать с головой и телом бьющая под давлением струя кипятка.

То, что Изматуллин оставался живым до настоящего момента было настоящий чудом, сотворённым руками комбустиологов. 40% тела - ожоги, степень – три и четыре -

К сожалению, это нисколько не изменяло прогноз. Настолько сильная травма доконала утомлённый шестидесятилетней жизнью, курением и алкоголем организм. Сначала пошли в отказ почки, что, в общем, и не удивительно при такой площади ожога, затем последовал инфаркт, на него наложился повторный, образовавший на месте левого желудочка аневризму совершенно невероятных размеров. И нечастный Изматуллин, иногда приходя в подобие сознания, но большую часть времени погружённый в медикаментозный сон, распятый аппаратом ИВЛ, начал своё путешествие из больницы в больницы, из клиники в клинику. Эта реанимация была для него предпоследней остановкой. Это знали все. В особенности Леонид.

Вздохнув, он отошёл от пациента, проверил ещё раз все назначения и отправился на выход – дежурный доктор-первогодок с третьего этажа попросил подойти (Не срочно! Совершенно не срочно! Просто тут что-то непонятное на ЭКГ и пациент странно дышит – может, если у вас есть время – гляньте).