Книга Эобара, страница 174 – Владимир Орестов

1. Лес в окрестностях Второй Библиотеки представлял из себя жалкое, гнетущее зрелище.

Город, где выросла Эсте, находился далеко на юге, на побережье.

Бывшую курортную зону старой страны пощадила и война, и Алое Пламя. В тех местах сохранились и старые дубравы, и чистые, покрытые белоснежным песком, пляжи, и синее-синее солёное море.

Там, где располагалась Библиотека, всё было другим. Сюда, за несколько сотен километров до столицы, не дошла волна Алого Пламени, но дошли его отголоски. А ещё сюда в последние дни войны докатилась линия фронта. Чуть севернее этого района развернулись наиболее страшные и кровопролитные сражения Войны.

Последние сражения.

После было только Алое Пламя.

Мелкие искривлённые деревца тянули свои серовато-чёрные ветви к тяжёлому небу, землю покрывала пожухлая желтоватая трава. Куда не кинь взгляд – во все стороны расстилался унылый больной лес.

А дальше, на грани видимости, поднимался густой дым практически единственного оставшегося после войны в этих краях поселения: каторги, где добывали никель.

В пяти километрах к югу по заброшенному Великому Тракту находился уничтоженный во время последних дней войны маленький городок.

Экспедиция проезжала его по пути к Библиотеке.

Эсте навсегда запомнила мёртвые улицы этого города.

Замершие вечным сном, зияющие вывернутыми наружу внутренностями, дома вдоль дороги; припорошенная толстым слоем какой-то липкой пыли главная площадь с навсегда высохшим расколотым пополам фонтаном.

В чаше фонтана, наполовину погружённой в чёрную пакость, виднелась сломанная статуя Антиномия – легендарного основателя страны.

Они проехали городок, встали лагерем у заваленного входа в Библиотеку, а ночью город первый раз явился Эсте во сне. Первый, но не последний. Один и тот же сон повторялся каждую ночь.

Ужасный, томительный сон про мёртвый город и мёртвый мир. Сон, в котором ничего не происходило, но от того лишь сильнее становилось ощущение обречённости и безнадёги.

С каждой ночью, с каждым сном казалось всё очевиднее, что приморский город, где прошло её детство и юность, его пляжи и нетронутые леса – всё это, на самом деле, была дрёма, лёгкое сновидение, иллюзия.

Покинутые брошенные города, полуживой лес, тусклое солнце и, как апофеоз - бескрайний горизонт аспидно-черных руин (так выглядели Столица и её окрестности, если верить фотографиям) – это было правдой.

Правдой её мира.

...На лес навалились тяжёлые свинцовые сумерки. С рукописью за пазухой и тусклым фонарём, Эсте пробиралась в глубь леса.

Несколько раз оглянулась – нет, вроде никто за ней следом не шёл.

В лагере закончился ужин, и все разбрелись по своим делам.

Лайн с пустой миской в руках побрела в сторону кухни безопасников. В какой-то момент Эсте напряглась, увидев это, но затем заставила себя успокоиться. Не для кого не было секретом, что выглядевший внешне добродушно и даже мило повар, кормивший людей из Управления, регулярно предлагал остатки из котлов всем желающим. То ли слишком много готовил, то ли аппетит у безопасников терялся где-то в Чёрном Кубе наряду с психическим здоровьем.

Чтобы есть стряпню человека с мёртвым львом на рукаве, - думала Эсте, - надо быть либо совсем беспринципным, либо умирающим от голода. Но часть её коллег не разделяли этих убеждений, в том числе и Лайн.