Книга Эобара, страница 110 – Владимир Орестов

1. В час дня Леонид уже пробирался на машине через Псков. Как оказалось, здесь тоже по утрам, бывали пробки.

После памятника десантникам половина автомобилей куда-то исчезла и вскоре старенькая БМВ уже вовсю чесала по неплохой трёхполосной дороге в сторону Острова.

Телефон, который нельзя было отключить из-за навигатора, пиликал практически каждые полчаса – смс-ки, весёлые картинки, аудиосообщения. Леонид и не подозревал, что столько людей на свете помнят о сегодняшней дате. Либо надо было благодарить систему уведомлений сине-голубой соцсети.

Все звонки он сбрасывал и ответил лишь один раз, когда позвонил Боря.

— Ну, и когда ты соизволишь навестить меня в моих царских больничных покоях? – осведомился брат, и у Леонида кольнуло сердце. Он, разумеется, ничего не стал говорить брату. Единственное, что он сделал – это оставил в Бориной квартире сбивчивую и, наверняка, пугающую записку.

Про увольнение с работы, тяжёлый нервный срыв, необходимость на месяц отбыть куда-то на Юг, большое желание на этот срок прервать ЛЮБЫЕ контакты с окружающим миром. Сам бы Леонид такому бреду не поверил бы ни на грош и принялся бы сразу же звонить в полицию. Боря, как он предполагал, скорее всего, сделает также, причём звонить будет более серьёзным людям по совершенно иным, недоступным обычным смертным, телефонам.

Если бы у Леонида ничего не получилось – он бы успел вернуться в город и забрать записку, после чего ему оставалось бы только обложиться пятаками и серебром и ждать, что случится первым: придут хориты или Земля вышвырнет его куда-то прочь. А на тот случай, если безумный план, предложенный Рохбеном, сработал бы – у Леонида была припасена ещё одна записка, спрятанная в Борином обувном шкафу, то есть в месте, куда брат в течение ближайшего месяца раз, но заглянет точно.

Текст второй записки был ещё больше похож на творчество сумасшедшего. Там была изложена правда и единственная надежда была на то, что какие-то ошмётки воспоминаний о встрече с Человеком-Бабочкой у Бори остались, и записанный текст сможет пробудить их к жизни.

Небольшое уточнение – в записке (по правде говоря, занявшей несколько страниц и больше похожей на черновик странного, недописанного рассказа) он ни словом не обмолвился о встрече с Человеком-без-лица. Стоило Леониду занести ручку над листом бумаги и начать формулировать в голове первую фразу «Окончательно всё запуталось на моём последнем дежурстве…», голова вспыхнуло огнём, горло свело спазмом, а сердце ёкнуло и забилось в таком медленном тошнотворном ритме, что стало сразу понятно – ещё пара секунд и он умрёт.

Что-то подобное Леонид почувствовал несколько дней назад, слишком глубоко «осознав» мужчину в коридоре клинике.

Прекрати, - одёрнул он себя. – Не пиши об этом. Даже не думай писать об этом.

Отпустило.

Сразу же. Моментально. Словно по щелку невидимого выключателя.

Вытирая со лба холодный пот, Леонид подошёл к зеркалу и испугано посмотрел на тёмное пятно на шее, впервые за много лет, не спрятанному за высоким горлом.

— Я всё понял, - сказал он вслух, будучи в полной уверенности, что Человек-без-лица его слышит. – Не надо больше так делать, хорошо?

Никто ему не ответил. Леонид вернулся к столу и быстро закончил записку.